«Капец, доедаю последнюю коробку яиц из магазина и перехожу на домашние», — такие комментарии пишут люди к ролику про списанных с птицефабрики куриц, которых забрала к себе домой жительница Нижегородской области Ксения Антонова. Эти куры совсем не похожи на тех, что изображают на упаковках яиц: они тощие, облезлые, с ранами на телах и лысыми красными попами.

Журналистка «Репортёрских историй» Дарья Пухова пообщалась с людьми, которые выхаживают кур после птицефабрик и ведут об этом блоги. Для одних это история про гуманизм, для других — попытка развеять скуку. Но в любом случае этот опыт ставит вопрос, насколько оправданны страдания птиц ради того, чтобы мы могли съесть недорогой омлет на завтрак.

Автор текста и фото: Дарья Пухова

В домашних условиях куры несут яйца 3-5 лет, а жить могут по 10-15 лет. На современных российских птицефабриках несушки обычно эксплуатируются год, максимум полтора. После снижения яйценоскости птиц называют «отработкой»: их отправляют на убой либо по дешёвке продают населению.

Годовалые старушки

Когда 36-летняя Ксения Антонова рассказывает, что спасает кошек и собак, никто этому не удивляется, но когда узнают про куриц, крутят пальцем у виска. Так отреагировал и работник птицефабрики, когда вынес со своего двора вялых, подвешенных вниз головой куриц — по четыре в каждой руке — и увидел в багажнике машины у Ксении мягкий манеж с пледами. 

— Он был в шоке, сказал: «Знаете, этих грязных, вонючих куриц я не готов сажать в вольер — они вам всё испачкают». Типа они грязь, отработка, мусор, — вспоминает Ксения. Продавец предложил закинуть куриц в мешок или ещё куда-нибудь. 

Десять неподвижных куриц погрузили в итоге в вольер, а девушка объяснила, что они нужны «для жизни», а «не на тушёнку». Продавец на это только рассмеялся. Объявление о продаже куриц Ксения нашла на «Авито»: мужчина работает на птицефабрике, берёт там «отработавших» куриц и продаёт по 250 рублей за штуку.

Несушек на фабриках держат около 60 недель, то есть чуть больше года, рассказывает Илья Злобин, кандидат биологических наук, специалист по благополучию животных общественной организации «Голоса за животных». Иногда птиц «омолаживают», ограничивая кормление, поение и освещение на одну-две недели (этот процесс называют принудительной линькой) — тогда курицы несутся ещё месяцев пять. Потом яйценоскость всё же падает, и птица становится не нужна. Таких несушек на фабриках называют «отработкой». 

— По факту это молодые курицы, которых так изнасиловали условиями содержания, что к полутора годам они уже считаются старушками, — поясняет Ксения Антонова. 

«Отработавших» отправляют на убой или продают по дешёвке — сами птицефабрики или перекупщики. «Процесс принудительной линьки нередко приводит к гибели многих птиц, поэтому выгоднее не нести убытки, а привезти кур в деревни и выручить часть средств с продажи «неликвида». Он пользуется спросом в небольших населённых пунктах: кто-то покупает, чтобы пустить под нож, кто-то — чтобы продолжить эксплуатацию», — объясняет Илья Злобин. 

В домашних хозяйствах, где условия комфортнее, куры несут яйца на протяжении трёх-пяти лет, хотя и в меньшем количестве, а живут до 15 лет. 

Ксения Антонова давно вынашивала идею забрать куриц с птицефабрики. Чтобы спасать от убоя сельскохозяйственных животных, шесть лет назад она открыла в нижегородской деревне Владыкино реабилитационный центр для лошадей «Кантри». Но также там живут свиньи, козы, коровы, а ещё брошенные кошки, собаки и верблюдица, которую выкупили у передвижного цирка. 

Куриц в ребцентре держать нельзя: все животные свободно гуляют по территории, и находиться там одновременно, например, с собаками птицам небезопасно. Поэтому Ксения увезла кур на свою ферму в деревню Ефимьево в 20 километрах от Владыкино. 

Счастливая ферма

Ксения встречает меня в джинсовом комбинезоне и жёлтых резиновых сапогах возле деревянного дома с треугольной крышей и окнами в пол. На стеклах нанесены специальные маркеры — мелкие чёрные точки, чтобы птицы, прилетающие в кормушки под крышей, не бились. Рядом в вольере гуляют лошади, позади — просторное пастбище для их выгула. Слышно, как стучат инструментом рабочие, которые строят в углу двора курятник. 

В детстве Ксения приезжала в Ефимьево на каникулы к бабушке с дедушкой наблюдать за животными и ухаживать за скотом. «Девять месяцев я играла разные социальные роли. Летом я была я. Животные — единственные существа, с которыми мне не требовалось надевать никаких масок», — говорит девушка. 

Повзрослев, она вместе с мужем Владимиром Гройсманом построила в деревне свой дом. У Владимира своё издательство, а в 2013 году он открыл в Нижнем Новгороде благотворительный фонд «Сострадание НН» для пристройства бездомных собак и кошек. С Ксенией они познакомились, когда та пришла работать в фонд. 

Поначалу на ферму супруги ездили как на дачу, а в 2022 году перебрались туда, чтобы легче было ухаживать за брошенным старым хаски, которому, по заверению врачей, оставалось жить два понедельника. Из-за лекарств пёс часто хотел в туалет, и держать его в квартире было сложно. Ксения и Владимир решили, что хаски доживёт свои понедельники в деревне, а потом они вернутся в город. Но собака пробыла с ними ещё два года, и за это время Ксения с мужем влюбились в деревенскую жизнь. На ферме сейчас 26 животных: лошади, утята, кошки, собаки, голубь — и курицы.

— О, она очень любит катышки с одежды собирать! Сейчас обслужит вас, — смеется Ксения, пока курица, сидящая на спинке дивана, ощипывает мою рубашку. 

Это Пингви, у неё внимательный взгляд, а чёрные перья отливают на свету  изумрудным. Пингви живёт прямо в доме, и она здесь не первая птица. Три года назад Владимир нашёл на трассе другую курицу. По этой дороге фургон возит кур с местной птицефабрики на убой, так что Курка, как назвали счастливицу, видимо, выпала из машины. Несколько месяцев Ксения её выхаживала, но курица болела и умерла. 

Вторую курицу, рыжую Цаплю, взяли птенцом с птицефермы. У Ксении с ней установилась особая связь, «тонкая энергетическая материя», которую хозяйка ни прежде, ни после не ощущала с другими животными. Стоило Ксении уехать, Цапля чахла и начинала болеть. Когда она повредила глаз, потребовалась операция, но ослабленная птица её не перенесла. Цапля, как и хаски, теперь остались с Ксенией на татуировках. В своём телеграм-канале девушка писала, что «это нормально привязываться к любому существу и разрываться на части от их ухода, будь то курица или ящерица».

Осенью прошлого года появилась Пингви. Какой-то мужчина купил её как кормового цыпленка для своей хищной птицы, но не смог отдать на съедение. Он передал птенца волонтёрам, а те — Ксении, и вот курица сидит на диване и ест с руки яблоко. В семье она известна своим своенравным характером.

—  Она такой тоддлер в доме — ребёнок трёх лет в постоянном кризисе роста, который вечно всем недоволен, и ты не знаешь, как ему угодить, — объясняет Ксения, гладя курицу.  

Чтобы высиживание яиц не изнашивало организм несушки, Пингви установили гормональный имплант, который останавливает яйценоскость. Людям кажется это странным, рассуждает Ксения, хотя они не удивляются, если такой имплант вместо кастрации ставят котам. 

Когда они с мужем покупали куриц с птицефабрики, изначально решили, что не смогут ухаживать за ними так же, как за Пингви. Это дорого и занимает много времени. 

— Думали, просто заселим их, будем кормить, и всё будет хорошо. Но, естественно, так не вышло, — вздыхает девушка. — Они все на лечении. Кто сильно хуже, принимает индивидуальные лекарства, остальные получают препараты в общей каше. Но появляются персонажи, которые даже так откидываются.

Сейчас периодически вытаскивают с того света Луизу, которая не ест с руки и предпочитает сидеть в углу. На днях курице стало хуже, и Ксения забрала её в дом. 

Порвать сердечко

Пока строится курятник, спасённых куриц временно поселили на конюшне в карантинном боксе. Из стволов деревьев сделали жердочки для насеста, из кошачьих домиков — гнёзда, поставили миски с едой и вентилятор от жары. Рядом с боксом — огороженная территория, где птицы могут щипать траву под солнцем. 

Куры всё ещё выходят на воздух с неохотой: худые белые тельца с обвисшими хохолками и лысыми красными попами предпочитают держаться группкой в углу. Ходят они не как Пингви, а словно маршируют, иногда теряя баланс: на птицефабрике у них ослабли лапы после бесконечного стояния в тесной клетке.

В России на промышленных птицефабриках живут около 150 миллионов кур-несушек. Они содержатся в клетках, которые стоят друг на друге рядами (так называемые батарейные клетки). На одну курицу приходится площадь размером примерно с лист А4, иногда и меньше. 

— Без гнёзд и насестов, без доступа к свету, свежему воздуху и траве, без возможности расправить крылья, — описывает Илья Злобин жизнь птиц в таких клетках.

В 2024 году «Голоса за животных» и «Альянс защитников животных» провели расследование, добыв видеозаписи с птицефабрик из восьми российских регионов. На них видно, что в птичниках царит теснота и антисанитария, мёртвые птицы лежат среди живых: в таких условиях погибает до 30% птиц в год. 

Когда Ксения привезла куриц домой, они выглядели удручающе: облезлые израненные тельца, переросшие когти, выпавшие клоаки. Девушка знала, что птицы будут в таком состоянии, но её тогда охватило отчаяние: «Эти десять кур — меньше капли в море, а вокруг огромная система, которую невозможно исправить». 

Как и о других животных, Ксения рассказала о новоприбывших в соцсетях. Девушка заводила блоги для друзей и для себя, но когда число подписчиков в запрещённом в России инстаграме стало расти (сейчас их более 85 тысяч), она поняла, что может пропагандировать гуманное отношение к животным. Ксения убеждена, что многие люди не склонны к жестокости, просто не знают об обстановке на промышленных предприятиях и о том, что животных можно содержать по-другому.  

Пользователи в основном были шокированы состоянием кур после птицефабрики. «Были не готовы к тому, чтобы узнать, как вообще животные живут на фабриках. Потому что если не знаешь, наверное, увиденное может сердечко очень сильно порвать», — говорит Ксения. В комментариях к роликам люди писали: «Никогда не думала, что такое там», «Ужас какой! Это где такое возможно? И никакого контроля со стороны?», «Даже не подозревала, что всё так мерзко».

Ксения ожидала, что, пока везёт куриц домой, кто-то из них умрёт в машине. Но выжили все десять, и встал вопрос, кто из них поедет к ветеринару-орнитологу — лечить всех было дорого. 

— Орнитологу говорю: у нас есть с переломом [лапы] и с висящей жопой, есть самая грустная и с висящей жопой, есть чихающая и есть самая худая и лысая, — вспоминает Ксения. Она отвезла четверых «самых хреновых». 

Девушка предложила подписчикам выбрать, как назвать птиц — как снеговичков в мультфильме «Холодное сердце» или дать им имена портовых шлюх. Победил второй вариант, и курицы стали Анджелиной, Хуаной, Луизой, Хельгой, Гертрудой, Изабель, Матильдой, Пипитой, Мирандой и Кристалл. 

— Тут история какая, — начинает объяснять девушка. — Если ты долго в волонтёрстве, вывозить весь этот объём жестокости, несправедливости невозможно без чёрного юмора. Как справиться с тем, что ты каждое утро приходишь их кормить и видишь животных, пострадавших от какой-то нечеловеческой жестокости? Дать им тупые, максимально неподходящие имена и придумать интересные истории. И в эту концепцию забавно легла история портовых проституток, которые тоже помотанные по портам передвигаются и их постоянно используют.

В блоге девушка с любовью называет Пингви шлюхой за то, что та запрещает хозяйке носить носки с раздельными пальцами (птица начинает их клевать). А ещё рассказывает про «терминальную стадию пиздеца» у Луизы и демонстрирует потрёпанную «бомжиху» Хельгу. Комментаторы нередко критикуют Антонову за такой язык, но она к этому привыкла. 

Миранда — самая тяжёлая из куриц. У неё сломан палец, а в брюшной полости застряли восемь желтков, которые у здоровой птицы должны были сформироваться в яйца и выйти. 

У несушек с птицефабрик распространены и других болезни. Например,  из-за дефицита кальция и малоподвижности у них часто ломаются кости.  А ещё нередко происходит расклёв пера. Как объясняет Злобин, из-за расстройства пищевого поведения курицы вырывают друг у друга перья возле филейной части и хвоста, а иногда выклёвывают и живую ткань. Чтобы предотвратить это, цыплятам подрезают клюв, который чувствительнее, чем подушечки пальцев человека. Увечья, которые курицы наносят друг другу в клетках, никто не лечит.

— Экономическая ценность каждой птицы невелика, поэтому заболевших просто уничтожают, — добавляет Илья Злобин.

Из десятерых привезённых с птицефабрики кур у Ксении Антоновой умерла только Кристалл. «Ей стало грустно, — вспоминает девушка. 

— Мы называем это «стало грустно», потому что курица стоит с опущенной головой. Её перенесли домой, и за несколько часов её не стало».

Поначалу куры боялись новой жизни: лучи солнца — слишком яркие и горячие, ветер треплет перья, по соседству гуляют великаны-лошади, под лапами трава, а вокруг разные незнакомые запахи. По ночам курицы по привычке сбивались в тесную кучу, умещаясь вдесятером в одном кошачьем домике. Ксения приходила и пересаживала каждую в своё гнёздо. Но курицы по привычке продолжают кучковаться и драться за еду, хоть она теперь и не ограничена.

В попытке это исправить Антонова подселила к «портовым проституткам» «сельских девчонок» — Тамару и Снежану. Их отдали соседи: предполагалось, что не знавшие ужасов птицефабрики куры научат остальных, как жить на свободе. Но случилось обратное: Тамара со Снежаной теперь боятся людей.

Впрочем, куры освоили солнечные ванны. Поначалу горячие лучи придавливали птиц к земле, те с непривычки падали и лежали «с лицом полного непонимания», говорит Ксения. Теперь несушки ложатся на бок, расправляют оперение и греются. 

Балдёжные

— Мы получаем домашнее яйцо, а наши куры видят солнце! — отвечает всем крутящим у виска пальцем 34-летний Максим Макаренко, который вместе с женой Олесей тоже выхаживает «отработавших» кур с птицефабрик.

О жизни в деревне под Томском, куда они переехали из города три года назад, они рассказывают в блоге «Огороднутые». Максим уточняет, что блог — заслуга жены. У них 10 тысяч подписчиков в ютубе, около 9 тысяч — в тиктоке и 13,5 тысяч — в инстаграме. 

Дом в деревне среди тайги достался Максиму от деда. После свадьбы они с Олесей приехали сюда в отпуск, а потом попробовали пожить в деревне подольше и остались насовсем. В доме две комнаты с кухней, туалет на улице. На большом участке — огород, гараж, баня, дровник, амбар, избушка, где живут козы, и курятник. 

Олесе 33 года, она удалённо работает СММ-копирайтером, а в деревенской жизни ей нравится то, что отдых превращается из «полежать» в «подвигаться».  

Максим, переехав в деревню, работал оператором линии фильтрации на пивзаводе в райцентре, но вскоре получил производственную травму, и его уволили. Сейчас он судится с заводом и подрабатывает в своей мастерской: чинит деревенским бензопилы, диагностирует машины. 

Шестерых списанных с птицефабрики куриц, рассказывают супруги, они поначалу взяли от скуки и чтобы были свои яйца. Это были молодые несушки, поэтому выглядели они неплохо, говорит Олеся, но стоили дорого. Скоро Макаренко начали продавать избыток яиц деревенским и купили ещё десять кур, затем — ещё 17 и ещё 150 «отработавших» несушек по дешёвке. Потом половину продали местным фермерам. 

На форумах фермеры скептически относятся к идее покупки таких птиц с птицефабрик, предпочитая брать здоровых кур у заводчиков. Макаренко же привлекла дешевизна куриц, а также то, что они привиты и сразу несут крупное яйцо. К тому же, считает Олеся, так ты заодно спасаешь умирающих птиц. 

— Они ещё могут нестись. И с них ещё можно балдеть: какие они прикольные и весёлые, — уверена девушка. 

Первых «отработавших» куриц Макаренко покупали в райцентре, куда их привёз перекупщик, затем в фермерском центре, который тоже скупал куриц у птицефабрик. В последнем в прицепе теснились около 2,5 тысяч птиц, вспоминает Максим: «Жалко, просто такие обрыги, всё равно, что сто человек загнать на кухню хрущёвки». 

Полторы сотни кур с кемеровской птицефабрики, которых супруги купили у другого перекупщика, были утрамбованы в сетки. Об эти сетки Олеся и Максим порезали все руки, пока забирали птиц. Сами курицы, говорит Олеся, стояли потом, как зомби, и оживали, только когда их звали есть.  

О жизни спасённых кур Олеся рассказывает в рилсах, из которых в инстаграме получился целый сериал. Первое время он назывался «Кто сдох, тот лох», потому что слабые несушки умирали. Почему, хозяева не знают: у семьи нет денег возить каждую курицу к врачу, да и орнитолога поблизости нет. Когда Олеся разделывала умерших куриц, чтобы сварить тушки собаке, то находила в некоторых яйца, которые не смогли выйти из-за своих размеров. Девушка объясняет, что юмор помогает всё это проживать.

Выжившие курицы научились копать червяков, «колбаситься» на солнце, но всё ещё кучкуются и спустя два месяца почти не несут яйца.

Полуживые птицы стали разрывом шаблона для людей, которые устали от красивых картинок в инстаграме, считает Олеся. При этом реакция была разной. Одни поддерживали и даже отправляли деньги, другие называли супругов дураками. Максиму родные сказали, что он «ку-ку». Его с Олесей это не останавливает.

— Когда к ним заходишь, они к тебе стремятся, ты видишь, что ты нужен, уже настроение поднимается, — говорит Максим. 

— Они балдёжные, поднимают настроение, и хочется этим настроением поделиться, — добавляет Олеся. 

Морально-этический выбор

Такие блогеры, как Ксения, Максим и Олеся, помогают людям понять, что куры — не безмозглые машины для производства яиц, считает Илья Злобин. Правда, чтобы изменить систему промышленного использования птиц, усилий отдельных людей мало, говорит он: «Миллионы и миллионы несушек на фабриках влачат жалкое существование, и для них ничего не меняется».

В России, по данным общественной организации «Голоса за животных», в тесных батарейных клетках живут примерно 99% кур-несушек. Это выгодно предпринимателям: птицы в таких условиях не двигаются и почти всю энергию тратят на производство яиц. 

Альтернативные системы содержания кур обходятся дороже. Наименее затратный вариант — «обогащённые» клетки (евроклетки): они больше по размеру и с изолированными гнёздами для несушек. Другой вариант — свободный выгул кур в птичнике. Эта система наиболее гуманна, но, отмечает Злобин, невыгодна для бизнеса — затраты на неё больше.

В ЕС с 2012 года запрещено содержать куриц в батарейных клетках, в которых птицы не могут двигаться. По оценкам экспертов, переход на обогащённые клетки должен был увеличить стоимость производства яиц в пределах 20%. Для потребителей, говорит Злобин, рост цены был бы менее значительный — около 14%. Яйца куриц, которые живут на свободном выгуле, дороже примерно в полтора раза. 

В 2020 году общественная организация «Открытые клетки» и Аналитический центр НАФИ провели опрос и выяснили: 80% россиян считают, что мало осведомлены об условиях содержания кур-несушек на птицефабриках, но при этом 60% опрошенных подозревают, что эти условия негуманные. Также около 70% участников опроса согласны платить за яйца больше, если курицы будут содержаться в большем комфорте.

Правда, нормативов для этого в России нет. Содержание кур-несушек регламентируют Ветеринарные правила содержания птицы, которые в большей степени направлены на благополучие самих хозяйств, а не кур. Более того, сельскохозяйственные животные исключены из федерального закона №498 «Об ответственном обращении с животными». 

Согласно перечню общественной организации «Голоса за животных» за 2022 год, куриц без тесных клеток в России содержат всего около 30 ферм. Несколько лет назад зоозащитники отправили запросы этим производителям, чтобы узнать, как там живут птицы. Так, «Роскар» в Ленинградской области прислал кадры из птичника, где куры свободно гуляли. Но из-за отсутствия законодательных норм проверить, насколько гуманно с ними обращаются, сложно. 

«Волжанин» в Рыбинске, один из крупнейших производителей яиц в стране, в ответ на запрос написал, что использует обогащённые клетки. Однако независимое расследование на фабрике выявило немало проблем с благополучием птиц. В январе 2026 года там случилась вспышка гриппа, из-за которой сожгли пять миллионов кур.

Некоторые зоозащитники настаивают на полном прекращении эксплуатации птиц, о чем пишут в комментариях в соцсетях. Ксения Антонова называет это веганским экстремизмом. Она и её семья — вегетарианцы. Яйца они едят только в составе готовых продуктов, например, хлеба или сырников. Десятка яиц, купленных в деревне у соседки, хватает на месяц. В идеальном мире Ксении нет птицефабрик, но в реальном это невозможно, считает девушка, поэтому продвигает идею покупать яйца у фермеров, заботящихся о своих курицах: 

— Сделайте ровно столько, сколько можете. Это исключительно морально-этический выбор. Да, зарплата может не позволять покупать яйцо в два раза дороже. Но вы всё ещё можете сделать выбор просто покупать его меньше или не покупать вовсе.

Илья Злобин не надеется, что россияне разом откажутся от самого доступного и дешёвого животного продукта из этических убеждений. По его мнению, сделать жизнь кур менее мучительной уже будет большим достижением. «Голоса за животных» запустили петицию, чтобы защитить животных в сельском хозяйстве законодательно.

— Что я могу сделать? Купить куриц с птицефабрики, и они у меня будут по травке гулять. Кто хочет — купите тоже, если у вас есть хозяйство, — находит своё решение Олеся.