В 2002 году в посёлке Восточный на севере Свердловской области пропала девятиклассница Настя Шкитко. Её исчезновения не заметили ни учителя, ни одноклассники. Хватились только родители, но и они быстро смирились с пропажей дочери. Лишь в 2024 году старший брат Насти обратился в следственный комитет с заявлением о розыске. Но два года поисков не увенчались успехом: девочка-подросток будто растворилась в воздухе. «Репортёрские истории» побывали в Восточном, пообщались с отцом, одноклассниками и учителями Насти, поговорили с представителями следствия. Стало примерно понятно, почему не искали. Что случилось с самой школьницей, к сожалению, понятнее не стало.
Автор: Саша Шилова
Ориентировка
Когда летом 2026 года в соцсетях появилась новость о розыске Насти Шкитко, пропавшей в посёлке Восточный Свердловской области, некоторые решили, что это «какой-то прикол». В полицейской ориентировке была фотография четырёхлетней девочки, исчезнувшей в начале 2000-х в возрасте 14 лет. Многих удивил и указанный период пропажи — между августом 2002-го и мартом 2003 года. «Ребёнок пропал, но никто не заметил в течение полугода её отсутствия?» — недоумевали люди.
Посёлок Восточный, где жила Настя, находится в сердцевине Свердловской области — посреди лесов, на высоком берегу реки Туры. Сюда ходит электричка из Екатеринбурга: 44 остановки, восемь часов пути. Единственный рейсовый микроавтобус до районного центра, города Серова, сломался и уже больше месяца стоит возле дома водителя.
— Нужны запчасти, а Сосьва1 их не даёт. Люди не могут попасть в больницу, на такси 10 тысяч в один конец не у каждого есть, — обречённо машет рукой местная пенсионерка, с которой мы разговорились на улице. Автомобилистам не легче: ближайшая заправка — в 80 километрах, в городе Верхотурье.
Возле магазина «Магнит», маясь от скуки, сидят на большом куске бетона несколько подростков. Они перешли в десятый класс и после школы все как один хотят отсюда уехать. В местное училище, говорят парни, «ходит только пара детдомовских», а больше тут учиться негде. С работой тоже сложно. Ребята рассказывают, как подрабатывали на частной пилораме и за восьмичасовой рабочий день получили 200 рублей. «Тут будущего нет», — пожимает плечами один из школьников.
Отец
Каким стало будущее Насти Шкитко, и наступило ли оно, никто не знает: в 2002 году девочка окончила в Восточном девятый класс и пропала.
Точную дату исчезновения дочери её отец, 69-летний Владимир Шкитко, не знает. С женой Верой они к тому времени были в разводе. Настя, хоть и жила с ним, иногда гостила у матери. «15 лет исполнилось бы», — вздыхает Владимир, вспоминая, что 31 августа у дочери был день рождения.
Шкитко тогда жили в одном из многоквартирных деревянных бараков на улице Ленина. Сейчас он заброшен и стоит с выбитыми окнами. По словам Владимира, вместе с дочерью из дома исчезли «последние деньги, рублей 700-800». Свидетельство о рождении дочки осталось дома, а паспорт она почему-то не получала2.
— Ждал всё: нагуляется, вернётся, — сокрушается Владимир. — Надежды были на лучшее. Она ведь то у матери ночует, то у каких-то подруг. Придёт, оправдывается: «У подруги была». Я верил ей. Хотя сильно она нигде не шлялась. Я не слыхал — люди бы сказали.
Вера сказала бывшему мужу, что ходила в милицию, но заявление о пропаже ребёнка якобы не приняли, потому что у неё не было фотографии дочки в школьные годы — только в четырёхлетнем возрасте. «Дежурный заявление в урну бросил, не принял — это она так сказала. Я не знаю, как это было [на самом деле]», — рассказывает Владимир.
Сам он в милицию не пошёл.
— Если у неё заявление не приняли, у меня бы тоже не приняли, — объясняет он. — Меня это возмутило, но не пойду же я ругаться в милицию. Натура у меня такая.
— Такой он человек: тихий, спокойный. Водить его надо за ручку, сам не пойдёт куда-то, — подтверждает нынешняя жена Владимира Ольга.
— Где-то я, может, смалодушничал. Просто сходить надо было, и всё, — размышляет Владимир теперь.
Заниматься поисками Насти больше было некому: старший сын Василий сидел в то время за воровство, второй сын Дмитрий служил в армии. Он вернулся через год после пропажи сестры и тоже не стал её искать, а потом уехал в Екатеринбург.
Поэтому, когда в 2024 году приехали следователи и сообщили, что Дмитрий обратился к ним с заявлением о пропаже сестры, Владимир Шкитко удивился. Сын, хоть и живёт в том же посёлке, но своими планами не делился:
— Дмитрий начал эту суматоху. Говорит: «Это ихняя работа, пусть ищут».
У родителей Насти взяли анализ ДНК — на случай, если где-то обнаружат неопознанный труп. Владимира периодически стали вызывать на опознание, показывали фотографии человеческих останков. Его и самого подозревали в причастности к исчезновению дочери. Нынешняя жена Ольга рассказывает, что мужа «прессовали сосьвинские следователи»: «Держали целый день: признавайся, и всё. А в чём признаваться?»
Проверить Владимира на полиграфе получилось не сразу из-за проблем с сосудами3: в 2013 году он досрочно вышел на пенсию после инсульта. Но когда Шкитко всё же прошёл тестирование, детектор лжи, по словам мужчины, показал, что тот не был «в чём-то замешан».
— Всё равно на душе нехорошо, — вздыхает Владимир. — Так и не знаю, что с Настей. Была бы живая, всё равно дала бы о себе знать.
Мать
Родители Насти Шкитко были родом из одной деревни неподалёку от Восточного. После восьмого класса Владимир отучился на тракториста, отслужил в армии, а вернувшись, женился на Вере, и они переехали в посёлок. Шкитко устроился трактористом на местный деревообрабатывающий комбинат, а жена работала там маляром-штукатуром.
Владимиру было 23, а Вере 19, когда у них родился первый сын, Василий. Через три года появился Дмитрий, а спустя ещё четыре — Настя. «Мы тогда жили рядом с роддомом. Я подходил к окнам посмотреть на новорождённую», — вспоминает Владимир. Он говорит, что девочку особо не ждали: «Сильно-то такого не было желания. Получилось — значит, пусть живёт».
Мужчина затрудняется сказать, что в его дочери было особенного: «У Васьки руки золотые были, мастер был по дереву и в электронике. Димка рисовал хорошо. А вот у Насти я не помню что-то такое значительное».
Владимир говорит, что с женой они «жили нормально, не ругались». Когда именно Вера стала выпивать, он не помнит. Однажды летом, вернувшись с сенокоса, он застал её дома на кухне с другим мужчиной:
— И бутылка на столе. А немного погодя она ушла. Нет её дома, нет… До меня дошло: прихожу к нему, она в постели лежит. Ну всё, говорю, собирай шмотки и проваливай, дети останутся со мной.
Он вспоминает, как спросил Веру, что её не устроило, а та ответила: «Наверное, я его люблю». «Ну, любишь — живи», — махнул рукой Владимир.
Когда родители развелись, Насте было около шести лет. Из-за того, что Вера пила и не занималась детьми, её лишили родительских прав. Мальчики остались с отцом, а девочку временно забрали в детский дом в Серове, где она, по воспоминаниям Владимира, провела меньше года.
Почему тогда увезли только Настю, мужчина точно не помнит. Его нынешняя жена Ольга говорит, что из-за возраста — посчитали, что отец не справится: «Она же маленькая ещё была».
Летом 1995 года, когда Насте было почти восемь лет, Владимир забрал её домой. Вскоре он женился на односельчанке Светлане, у которой было двое детей от первого брака. Та, по словам Владимира, не принимала его сыновей и дочь. Супруги жили в одном доме, но в разных квартирах: каждый со своими детьми. «Не жизнь, а дурдом какой-то», — вздыхает мужчина.
Вскоре Владимир встретил Ольгу и переехал к ней в деревянный дом на окраине Восточного. Его бывшая жена Вера перебралась в Краснотурьинск, город примерно в 200 километрах к северу от Восточного. Старшего сына Василия не стало четыре года назад. «Ему, по идее, нельзя было пить — ещё в молодости у него эпилепсия была. Сидя в кресле у матери и умер», — объясняет отец.
Сейчас Шкитко-старший на пенсии, с нынешней женой они вместе уже 22 года. Ольга, которая тоже работала на деревообрабатывающем комбинате, хорошо помнит Веру: «Она нормальная сначала-то была женщина, не пила. Потом, как Настя родилась, не знаю, что случилось».
По её словам, Вера после развода жила в посёлке с разными мужчинами, от одного родила ещё двух дочек. В отношении них её тоже лишили родительских прав. В посёлке поговаривали, что девочек удочерили американцы. Ольга вспоминает, как однажды спросила у Веры, не хочет ли она разыскать детей. Та ответила: «Что я, в Америку, что ли, поеду?».
Раньше Ольга иногда созванивалась с Верой, а потом та «пьяная начала доставать»:
— Материться стала. Как выпьет — претензии к нему: «Ты не вернул меня…», — Ольга кивает на Владимира, который сидит на завалинке. — Я её заблокировала.
Давно знает Веру и 52-летний Олег Галинников. С семьёй Шкитко он знаком с конца 1980-х: жили через дорогу. Говорит, что удивился, когда узнал об алкогольной зависимости Веры: «Вроде нормальная баба была. Детей воспитывала, не пила».
В начале нулевых Галинников работал помощником дежурного милиционера в Восточном, сейчас на пенсии. Пару раз он забирал Веру пьяной с улицы и отвозил в камеру временного содержания. «У нас раньше бензина не было, мы зимой алкашей на саночках возили. А они ещё сядут и [кричат] как кучеру: “Бегом!”». О причинах алкоголизма у Веры Галинников не знает, но признаёт, что она была не единственной пьющей женщиной в посёлке.
Мужчина уверяет, что в 2002 году Вера Шкитко не сообщала в милицию о пропаже дочери и что заявление приняли бы и без фото. Это же он сказал и при проверке на полиграфе, когда Настю по инициативе брата начали искать следователи. На очную ставку Вера тогда, по словам Галинникова, пришла пьяной и заявила, что именно он не принял её заявление.
— «Ты там был за стойкой! Ты скомкал моё заявление и в урну кинул!» — передаёт бывший милиционер слова Веры Шкитко. — У нас урны даже не было в кабинете! Может, она пришла к нам пьяная, а я её в камеру посадил? Может, ей это всё приснилось?
Брат
Шкитко-старший так и не понял, почему сын вдруг обратился из-за пропажи сестры в правоохранительные органы спустя 22 года. С Дмитрием, которому сейчас 43, семья почти не общается. Он живёт в Восточном в двухкомнатной квартире, которую на него переписал отец, и, по словам Владимира, двери никому не открывает. Ольга говорит, что раньше Дмитрий «был нормальный», а сейчас «надо нервы железные иметь, чтобы с ним разговаривать»:
— Жил в Краснотурьинске, с женой разошёлся, вернулся сюда. Тогда появился, страшный такой. Кот у нас был, так он [Дмитрий] сказал: «Надо ему глаза выколоть».
— Что-то с головой у него, вот и начал ерундой заниматься, — кивает Владимир.
Возле двухэтажного дома из белого кирпича, где живёт Дмитрий Шкитко, соседи указывают на его квартиру: «Только он вас не пустит. Он никого не пускает». На стук действительно никто не открывает, окна плотно зашторены.
Зато приоткрывается дверь рядом и выглядывает соседка Дмитрия, пенсионерка Надежда. В этот дом она переехала около двадцати лет назад после смерти мужа. Соседняя квартира тогда принадлежала Шкитко, они её сдавали. Ключи хранились у Надежды, она показывала квартиру арендаторам.
Женщина помнит Веру: «Худенькая, маленькая, работала в моём ведении маляром. Пьющая была сильно». Настю Надежда ни разу не видела. О том, что девочка пропала, женщина узнала лишь в 2024 году, когда в Восточный приехали следователи.
Соседка не понимает, зачем Дмитрий инициировал поиски сестры:
— Что ему это даст, если девочку найдут? Смысл какой?
Дмитрий переехал в соседнюю квартиру около десяти лет назад. Надежда вспоминает, что приехал «страшный, с бородой, в рясе». Мужчина, по словам соседки, живёт уединённо и общается через почтовый ящик — требует, чтобы ему писали письма. «Я рассмотрю и приму решение, принять вас или нет», — описывает Надежда, как сосед отвечает односельчанам.
Чем мужчина зарабатывает на жизнь, она не знает, но говорит, что время от времени он уезжает куда-то. В прошлом году, по её словам, у него отключали за неуплату свет.
Мы договорились с Дмитрием встретиться на следующий день. Мужчина вышел во двор в резиновых тапочках, шортах и салатовой футболке. Мы проговорили с ним больше часа, но ничего нового об исчезновении Насти не узнали. А после Дмитрий написал, что не разрешает публиковать то, что он сказал, если ему не дадут предварительно проверить весь текст, вплоть до заголовка. Позже выяснилось, что в конце июня Шкитко подал в суд на журналистов портала E1.ru, которым рассказывал о пропаже сестры. Что именно ему не понравилось, неизвестно.
Мышка
— Если бы Настя пропала где-то здесь, её бы нашли. В посёлке этого не скроешь. У нас высшая мера наказания — «весь посёлок знает», — размышляет 74-летняя Галина Михайлова, которая преподавала труд в восточнинской школе №1. Она была классной руководительницей у Насти и хорошо её помнит.
В окно дома на берегу Туры, где живёт женщина, заглядывают ветки, усыпанные красными яблоками. Когда мы встречаемся, Галина вяжет крючком, по телевизору фоном крутят военные сводки. В центре комнаты стоит раскладушка: на каникулы приехал внук. Вдоль стены крадётся пушистая серая кошка.
— Настя была неприметной девочкой, вот есть серые мышки… — вспоминает свою ученицу Галина Михайлова. — Она не привлекала к себе внимания: ни поведением, ни учёбой. Делала необходимый минимум. Скажешь ей сделать — она сделает, не скажешь — не сделает. Но чтобы у неё были не выполнены уроки — это редкий случай.
По её словам, Настя была опрятной, косметикой не пользовалась. Выглядела на свой возраст: высокая, среднего телосложения, носила каре с чёлкой, тёмные штаны и вязаную жилетку: «Она не была дурнушкой, но вольности никогда себе не позволяла. К ней никто никогда из парней никак не относился. Что она есть, что её нет».
Галина Михайлова бывала дома у Шкитко: в посёлке знали, что мама ушла из семьи, поэтому учителя «ходили, следили». «Отец у них не пьяница был, работал трактористом. Он никогда не жил с женщинами, которые пьют. Света, с которой он в то время был, порядочная была: всегда чисто, прибрано, в холодильнике всё есть», — вспоминает бывшая классная руководительница.
Если бы Настя исчезла посреди учебного года, Михайлова уверяет, что заявила бы в милицию: «Когда ребёнка нет в школе, я ставлю в журнале “н” и, хоть небо камнем, в этот день должна выяснить, где он».
Учительница листает школьные альбомы и удивляется, что Насти нет ни на одной общей фотографии. Михайлова предполагает, что «фотографу надо было платить», хотя на питание Шкитко деньги сдавали.
Весной 2002 года Галина Михайлова в школе заполняла формуляр, где требовалось указать, куда поступают ученики после девятого класса. Многие из Восточного тогда уезжали учиться в города, некоторые шли в местное училище: девочек там обучали на поваров, швей и парикмахеров, мальчиков — на слесарей и автомехаников. Настя Шкитко сказала классной руководительнице, что поедет к маме в Краснотурьинск. Учительница была уверена, что девочка уехала.
О том, что Настя исчезла, Галина Михайлова узнала только в 2024 году, когда к ней приехал следователь из Сосьвы. От него учительница услышала, что осенью 2002 года Владимир Шкитко якобы «три дня походил по посёлку, поискал и всё»:
— Куда она могла пропасть? В деревушке в какой-то притулилась и живёт без документов?
В том, что Настя уехала из Восточного после девятого класса, были уверены и её одноклассницы. Они тоже узнали о пропаже девочки только в 2024 году, когда ту объявили в розыск.
Одна из них, Татьяна (имя изменено по просьбе женщины), говорит, что про Настю ничего не помнит, разве что как гуляли с ней после уроков и прыгали на скакалках. Татьяну не удивило, что после девятого класса она Настю не встречала: «Нет её и нет, никто и внимания не обращал на это. Мало кто оставался в посёлке».
Другая одноклассница, Елена, была уверена, что Настя живёт в Краснотурьинске у матери. Связь одноклассницы не поддерживали.
Елена помнит, что Настя была спокойной и общительной, но «всё время отстранялась»:
— Мне кажется, ей с нами неинтересно было. Может, у неё какая-нибудь компания была? Выглядела намного старше нас, лет на 20: высоченная, с фигурой. Носила штаны, ни разу в платьях её не видела.
Пару раз Елена бывала дома у Шкитко: «Нормально у них было». О возможных романтических отношениях Насти ей ничего не известно: говорит, в девятом классе они «были ещё детьми».
Елена удивляется, что её одноклассницу не стали искать:
— Если у меня ребёнок на час задержался, уже его ищешь, звонишь, идёшь, смотришь, где он там. О чём думали родители? Удивительная история. Вдруг она где-нибудь живёт припеваючи? Не может же человек сквозь землю провалиться. Будем надеяться, что она где-то есть.
Страшное время
Галина Михайлова говорит, что криминала в Восточном всегда хватало: случались и убийства, и изнасилования. Она вспоминает историю, как в 1960-х первоклассница пошла к реке за козами, и какой-то мужчина пытался её убить.
Но всё же 90-е и начало 2000-х были, как и почти везде в России, особо тяжёлым временем. Когда в посёлке за несколько лет постепенно закрылся деревообрабатывающий комбинат, люди стали уезжать. К началу нулевых население Восточного сократилось на четверть: с восьми до шести тысяч человек. Покидая родной посёлок, восточнинцы не могли продать квартиры, и бросали своё жильё прямо с домашним скарбом. Пустели не только деревянные бараки, построенные в 1950-х как временное жильё для первых работников комбината, но и вполне добротные кирпичные дома.
Олег Галинников милицейские будни тех лет описывает так: «Постоянные кражи, кухонные разборки. Рожи били друг другу: муж жене, жена мужу. То ямы вскрывали овощные, то из дома тащили что-то».
— Страшное время было: могли убить, изнасиловать, могли всё сделать, — рассказывала встреченная нами на улице пенсионерка о годах, когда пропала Настя. — Да и сейчас криминала не меньше. Я мужчину одного знаю: восемь лет назад ушёл на рыбалку, друг вернулся, а он нет. Жена и не искала его. До сих пор не нашли.
Сейчас в Восточном осталось около четырёх тысяч жителей. Большую часть посёлка занимает частный сектор: везде палисадники с золотыми шарами4 и теплицами. На крышах торчат спутниковые тарелки, по грунтовым дорогам бродят козы. Самое новое здание — обшитый сайдингом трёхэтажный многоквартирный дом с флагами России и Советского Союза.
Трёхкомнатные квартиры в Восточном продают за полмиллиона рублей. На улицах много заброшенных домов. Постепенно их сносят, и вместо них образуются зияющие пустоты.
— Посёлок умер: безработица одна осталась и всё — больше ничего нету, — констатирует жена Владимира Ольга.
— Неблагополучия в посёлке меньше не стало, — подтверждает Галина Михайлова. — Женщины пьют по-чёрному — и раньше, и сейчас. Рожают в основном те, кому и не надо бы рожать. Многих бы женщин надо лишить родительских прав.
Чтобы заработать, некоторые мужчины идут на войну в Украине: в посёлке уже 19 погибших и восемь без вести пропавших. Кто-то, в том числе женщины, уезжает работать на вахту. «Разве дело для женщины — ездить вахтами, оставлять семьи?» — переживает Галина Михайлова.
— Оставлять семью на целый месяц сложно, но денег надо, у всех кредиты, — объясняет бывшая одноклассница Насти Шкитко, 41-летняя Елена. Последние четыре года она ездит вахтами на Север работать уборщицей: 28 дней там, 28 — дома. — Тут нет работы. Я работала в «Магните» кассиром — больше 12 тысяч у меня не выходило. Один раз только в новогодние праздники без выходных работала, получила 16 тысяч.
Елена выросла в детском доме: её мать, как и у Насти, была лишена родительских прав. После девятого класса Елена отучилась на швею и повара и уехала в Серов, а сейчас вместе с мужем-водителем и детьми живёт в частном доме на окраине Восточного. Год назад Елена стала бабушкой: старшая дочь родила ребёнка.
Маньяк
Прошлым летом Галина Михайлова заметила из окна кухни каких-то людей возле заброшенного универсама. Несколько лет назад здание хотели приспособить под сетевой супермаркет, но ремонт не завершили: вход зарос бурьяном, стены так и остались исписанными разными ругательствами. Михайлова послала дочку узнать, что происходит.
Оказалось, на следственные действия привезли Вячеслава Гибовича — свердловского маньяка, который насиловал и убивал женщин и девочек в начале 2000-х в Серовском районе, к которому относится и посёлок Восточный.
— Прошёл слух, что в универсаме нашли какие-то кости, и Гибович пытался брать это на себя, — объясняет учительница.
Мужчина вырос в Восточном, работал в Серове водителем в техникуме и в кожно-венерологическом диспансере. В 2005 году его приговорили к 17 годам колонии за ряд изнасилований несовершеннолетних и принуждение к сожительству своей пятилетней падчерицы.
Но в 2010-м криминалисты в Серове подняли «висяки», и оказалось, что преступлений на счету Гибовича гораздо больше. С 2001 по 2004 год он изнасиловал и убил четырёх жительниц Серовского района, изнасиловал двух девочек, напал на трёх студенток, одну из которых тяжело ранил. Как рассказывал в 2011 году следователь, жертв убийца выбирал произвольно: «Буквально: проезжал мимо, видел женщину, предлагал подвезти». После того, как вскрылись новые преступления, Гибовича приговорили к пожизненному заключению.
Жители Восточного узнали о существовании серийного убийцы только после приговора: 31 марта 2011 года газета «Серовский рабочий» вышла с заголовком «Маньяк» на первой полосе. Хотя дело было резонансным, сейчас сотрудники редакции удивляются, что они когда-то об этом рассказывали: «Мы губернаторская газета, о таком обычно не пишем».
Посёлок Восточный редко попадает на страницы их газеты, последний раз — в июне 2026-го, когда из следкома прислали ориентировку на Настю Шкитко.
О том, смогли ли следователи установить, кому принадлежат найденные в заброшенном универсаме останки, в местных СМИ информации не было. Региональный следком об этом тоже не сообщал.
Жительница Восточного Марина Гурина считает, что это останки Насти, потому что она пропала именно в тот период, когда «орудовал» Гибович. С Настей Шкитко они были знакомы, у них был год разницы в возрасте: «Заходили пару раз к ней во двор. Интересная девочка, общительная».
Универсам, вспоминает Марина, в начале 2000-х стоял закрытым, но «там были лазейки». О маньяке тогда никто не знал: «Мы бегали с дискотеки в одиннадцать ночи, и никто не переживал за детей».
В межрайонном следственном отделе в Серове отметают версию, что Гибович мог убить Настю Шкитко. Как рассказал один из сотрудников, который в 2000-х участвовал в расследовании преступлений этого серийного убийцы, за два года поисков Насти «допросили всех, кого смогли найти»: родственников, одноклассников, учителей, местных жителей.
«Никому она была не нужна»
Олег Галинников тоже не думает, что к исчезновению Насти Шкитко причастен Гибович:
— Жуликам лишь бы покататься. Вы понимаете, что такое в камере сидеть? Прогулка под сеткой, по дворику походили, воздухом подышали. А когда идут следственные эксперименты, там прокатился, здесь вышел, поэтому они на себя и грузят.
Связаться с матерью Насти нам не удалось: она не ответила на звонки и сообщения, её адрес в Краснотурьинске не знают даже родственники. Два года назад Веру Шкитко или её полную тёзку приговорили к штрафу за кражу 35 тысяч рублей у знакомой: суд учёл, что обвиняемая — одинокая женщина с пенсией 13 тысяч рублей и что деньги она вернула. Жена Владимира Шкитко Ольга вспомнила, что «пару лет назад Вера говорила что-то про штраф».
Сейчас уголовное дело об исчезновении Насти, возбуждённое в 2024 году по статье «Убийство», приостановлено. Его возобновят, если появятся новые сведения.
Сотрудник межрайонного следственного отдела в Серове, с которым мы общались, говорит, что обратиться с заявлением о пропаже ребёнка в 2002 году могли и учителя, и соседи, но никто не приходил:
— Никто её не искал, никому она была не нужна. Возможно, всем было просто безразлично. Почему родственники не били в колокола? Очень странная история.
Он признаёт, что раскрыть дело Насти будет сложно: прошло слишком много лет.
Примечания
- Посёлок Восточный относится к Сосьвинскому муниципальному округу. ↩︎
- Владимир Шкитко считает, что паспорта не было, потому что дочери ещё не исполнилось 16 лет. Но с 1997 года первый паспорт в РФ стали выдавать в 14 лет. ↩︎
- Заболевания сердечно-сосудистой системы являются противопоказаниями для тестирования на полиграфе. ↩︎
- Так называют цветы рудбекии рассечённой. ↩︎