Однажды экс-министр культуры Франции не смог отличить гуся от утки, поэтому с 2025 года в крохотном селе Оренбургской области проводят масштабные гусиные бега, посмотреть на которые съезжаются тысячи человек. Какая, казалось бы, связь между этими двумя событиями? Чтобы в этом разобраться, мы посетили село Чёрный Отрог в день проведения фестиваля «Га-га-гуси»: посмотрели на то, как в наше сложное время люди продолжают «делать культуру» и узнали, при чём здесь Виктор Черномырдин и французский писатель Морис Дрюон.

Автор: Иван Козлов

В ожидании гусей. Замечательные люди и птицы Чёрного Отрога

— Вы на гусиные бега приехали? — спрашивает нас продавщица в одном из двух магазинчиков Чёрного Отрога. — Я вот тоже очень хотела сходить, но я на смене, а вы хорошо день проведите, получите удовольствие!

Не то чтобы мы с фотографом сильно похожи на туристов, но чисто статистически в нас легко угадать приезжих: в самом Чёрном Отроге проживает всего полторы тысячи человек, а гостей в этот день должно приехать как минимум пять тысяч — столько зарегистрировалось на сайте фестиваля сельского гостеприимства «Га-га-гуси».

Коротая время до его начала, мы посещаем и второй магазинчик. Везде только и разговоров, что о гусях.

— Вы на фестиваль? — спрашивает уже другая продавщица мужчину у кассы. — Как зритель или участвовать будете?

— Да у меня нет гусей, улетели, — меланхолично отшучивается посетитель.

До начала фестиваля ещё полно времени, а мы уже обошли всё село и бегло осмотрели его достопримечательности, включая упомянутые два магазина, храм, кладбище и музей, посвящённый легендарному политику и земляку Виктору Черномырдину.

Помните заставку диснеевского мультсериала «Алладин»? Там в начале показывают колоссальный дворец султана, который возвышается на фоне скромных домишек Аграбы? Вот музей Виктора Черномырдина в селе Чёрный Отрог выглядит примерно так же.

Чёрный Отрог в 80 километрах от Оренбурга возник как русско-украинское село: почти одновременно в этих местах обосновались переселенцы из Воронежа и выходцы из Харькова, которые спустя пару десятилетий соседства объединились в один населённый пункт. Было это не так давно: в 2027 году Чёрный Отрог отметит своё 200-летие.

Сто лет назад Чёрный Отрог был известен как один из центров пуховязания Оренбургской области: в 1926 году изготовлением знаменитых платков занимались обитатели 235 дворов из 280. Наверное, это обстоятельство и по сей день оставалось бы главной отличительной особенностью села, если бы его не затмил собой Виктор Черномырдин, которому посчастливилось здесь родиться 9 апреля 1938 года.

Один из ключевых политических деятелей девяностых и нулевых (председатель правительства, посол России в Украине, советник президента, и так далее, и так далее) не мог не стать главным брендом крохотного села. А может, и мог бы, если бы, выбившись в люди, забыл свою малую родину.

Но Черномырдин не забыл. До последних лет жизни он поддерживал контакты с местными жителями, откликался на их просьбы и помогал Чёрному Отрогу, как мог. Его мечтой было создание музея села в здании бывшего райкома КПСС, в строительстве которого в 1953 году Виктор Черномырдин поучаствовал сам, когда был школьником.

Он умер 3 ноября 2010 года, так и не успев довести до конца эту идею, но в итоге всё вышло гораздо масштабнее, чем планировал сам Черномырдин. Уже весной 2011 года по инициативе его семьи, которую подхватили жители и чиновники Чёрного Отрога, был основан историко-мемориальный музей Черномырдина. Для посетителей его открыли лишь в 2021 году, а до этого музей собирал команду, формировал коллекцию и изучал местный контекст.

Точных сумм мы тут не приведём, но чисто по ощущениям музей Черномырдина стоит дороже, чем весь Чёрный Отрог вместе взятый. Достаточно сказать, что большую часть первого этажа музея занимает коллекция автомобилей, принадлежавших бывшему премьеру — всего 19 штук, в том числе редчайшие и штучные экземпляры. Всего же в музейной коллекции более 27 тысяч экземпляров — в основном это личные вещи Черномырдина, переданные его семьёй.

Музей села, о котором он когда-то мечтал, в итоге стал там отдельной экспозицией: это комната на третьем этаже, большая часть которого отведена под выставку, посвящённую биографии, достижениям, наградам и подаркам Виктора Черномырдина. Здесь же выставлены его коллекции: наградное и подарочное оружие (в основном охотничье), картины, ложки и даже подстаканники. Значительная часть всего этого формировалась без особого участия Черномырдина: о его увлечениях было известно, и ему дарили всё, что он мог пожелать, от ложек до автомобилей:

— Он, может, и рад был бы заниматься этим всем, — объяснил нам музейный экскурсовод, — но времени у него уже не было во взрослом возрасте. Ни играть, ни кататься.

Слишком большие утки. Как Морис Дрюон предвосхитил гусиный фестиваль, а будущее России не предвосхитил

В день гусиного фестиваля в музее небывалый ажиотаж. Мы тут оказались впервые, и сравнивать нам не с чем, но сотрудницы музея уже к десяти утра умотались от постоянных звонков посетителей. К моменту открытия музея почти все билеты на дневные экскурсии проданы, но нам удаётся отхватить последние. Автомобили Черномырдина — это, конечно, очень интересно, но нам не терпится задать девушке-экскурсоводу вопрос, который с её работой, казалось бы, никак не связан:

— А при чём тут гуси вообще?

Неожиданно история о гусиных бегах в Чёрном Отроге начинается с рассказа про Мориса Дрюона — французского писателя, который в 1974–1975 годах был министром культуры Франции и поддерживал тёплые отношения с Советским Союзом, где издавался гигантскими тиражами.

По отцовской линии Дрюон происходил из семьи оренбургских купцов. Уже будучи состоявшимся писателем и политиком, он перезнакомился со многими представителями элиты разных стран, в том числе с Черномырдиным, с которым они вместе побывали в Чёрном Отроге в 2003 году. Гуляя по селу, Дрюон якобы впервые в жизни увидел гуся, которого принял за гигантскую утку, за что был жестоко осмеян местными жителями, а сам этот эпизод стал местной легендой. История его знакомства с гусями отражена в мини-интервью 2003 года для «Комсомольской правды». В нём Дрюон говорит, что пообщался с птицами на гусином языке и сделал им несколько комплиментов, а те в ответ признались, что счастливы жить в Оренбуржье.

Правда, в этом же интервью Дрюон говорит, что диктатура в ближайшие 20–30 лет России не грозит, а наше разделение с Украиной — временное явление. То есть верить этому человеку нельзя ни в коем случае, и свой разговор с гусями он тоже наверняка переврал. Но мифотворец он всё-таки был хороший. В конце концов именно история о том, что двадцать с лишним лет назад французский писатель перепутал одну птицу с другой, вдохновила музейную команду развить гусиную тему — и теперь в Чёрном Отроге проводят гусиные бега. Такой вот эффект бабочки, только вместо бабочки гусь.

В экспозиции музея Черномырдина эта выдающаяся страница русско-французско-гусиной дружбы, впрочем, почти никак не отражена. Некоторый официоз ей присущ в большей степени, нежели ирония: расположенное в центральной части биографической экспозиции панно с Виктором Черномырдиным, раскинувшим руки над полем спелой пшеницы, не оставляет в этом сомнений.

— Задумка музея была в том, что, приходя сюда, вы как будто попадаете к Виктору Степановичу домой, — сообщила тем временем экскурсовод.

Дом Виктору Степановичу в таком случае отгрохали отличный. В экспозиции есть даже кабинет Черномырдина, переданный в фонды Правительством РФ. Его можно бронировать под разные мероприятия: недавно, как рассказала экскурсовод, студенты-выпускники устроили в нём фотосессию с дипломами.

Экскурсия тем временем минует годы становления Черномырдина (особенно трогательный момент в экспозиции — бумажный самолётик из газеты с портретом Сталина, который «любивший шалости» Витя как-то запустил на учительский стол, отчего половина школы поседела) и подходит к двум наиболее известным эпизодам его карьеры. Сначала повествование касается переговоров с Шамилем Басаевым во время теракта в Будённовске, а затем — роли Виктора Степановича в улаживании Балканского конфликта. В период, когда НАТО бомбило Белград, Черномырдин поддерживал особо тесные контакты с вице-президентом США Альбертом Гором, постоянно летал на переговоры и за эту свою активность даже был выдвинут на Нобелевскую премию мира.

— Альберт Гор подарил Виктору Степановичу этот хрустальный мост. Такой тонкий, хрупкий материал, но даже он сохранился в нашем музее, — произносит экскурсовод, указывая на небольшую скульптуру, и добавляет: — В отличие от отношений между странами.

Музей при этом выстроен не только вокруг личности Черномырдина, но и вокруг истории Чёрного Отрога и Саракташского района, в котором село находится. Связь с местом здесь вообще неплохо чувствуется: в музее работает около ста человек, среди которых немало местных жителей. А ещё — специалисты, приехавшие сюда из Оренбурга, Астрахани и даже Карелии.

Птенцы Черномырдина. Почему фигура самого известного уроженца Чёрного Отрога до сих пор довлеет над селом

Чтобы ещё лучше понять связь музея с местом (всё-таки грандиозное здание казалось инородным в этом пейзаже, а после знакомства с модной экспозицией, завоевавшей множество всяких музейных наград, это впечатление только усилилось), мы прошлись по селу с экскурсией под названием «Отвори калитку».

За годы присутствия в Чёрном Отроге музейные работники наладили контакты с местными, которые теперь с удовольствием демонстрируют туристам, чем здесь занимаются. На одной только центральной улице обнаружилось минимум пять дворов, хозяева которых захотели стать частью экскурсионного маршрута. Нас, туристов, познакомили с пчеловодом, травником, молочницей, заготовщицей сухофруктов и изготовителем крепких настоек. Травник Пётр Гусев, который по образованию оказался историком, начал работать с музеем ещё 15 лет назад и заложил основу коллекции того самого «Музея села», о котором при жизни мечтал Черномырдин.

— Тут невероятное краеведческое лобби, — объяснила в ходе экскурсии замдиректора музея по развитию Виктория Кандыбина. — Люди сами собирали материал в окрестных сёлах и буквально развели Черномырдина на то, чтобы он купил здание райкома.

Несмотря на активность местных, с музеем они сближались не особенно охотно, поначалу испытывая недоверие к пришлой команде. За те десять лет, что отстроенный музей стоял в ожидании полноценного открытия, его сотрудники по-разному пробовали подкатить к местным жителям. Начали с подростков, с которыми успешно сделали «Школу сельского урбаниста»: некоторые участники даже получили гранты на свои небольшие проекты благоустройства.

Но музейщики всё равно ещё, по сути, в начале пути: более старшие жители села по-прежнему держат дистанцию. Поэтому, например, в Чёрном Отроге много заброшенных домов, которые никак не используются, хотя у туристов, которых стало намного больше из-за музея, есть большой спрос на то, чтобы остановиться в селе. Сейчас для этого обустроена только одна небольшая усадьба. Заниматься своими пустующими домами, чтобы сдавать их в аренду, местные не торопятся, хотя музей готов их в этом всячески поддерживать.

Одна из музейных сотрудниц и вовсе упоминает в разговоре, что люди в Чёрном Отроге сами по себе довольно закрытые, да ещё и «избалованные» лично Виктором Черномырдиным:

— Они же могли попросить у него буквально что угодно! Вот видите, например, на улице почти все палисады одинаковые? Думаете, это дизайн-код такой? Нет. Просто к очередному дню села жители попросили поменять палисады, и Черномырдин им просто всё это купил. А спустя пару десятилетий сюда приходят какие-то люди и говорят: а вот давайте вместе проект развития территории сделаем. Конечно, им [местным] такое непривычно.

Некоторые палисады вдобавок украшены резными фигурками разных животных. Сначала музейщики в рамках одного из своих проектов сделали фанерных козочек для заборов, за которыми живут пуховницы. Местные посмотрели на это, решили, что им тоже такое надо, и пришли в музей с просьбой расширить проект. Так получилось «растопить лёд» в отношениях: вместе они напилили разных декоративных фигурок, в том числе кур и гусей, и украсили ими ещё несколько сельских заборов.

Другим проектом, связанным с преобразованием сельских улиц, стало размещение на них цитат Черномырдина (в случае с человеком, который умудрился превратить своё косноязычие из бага в фичу, обойти эту тему было просто невозможно). Так на улицах появились конструкции в цветах российского флага, расписанные «черномырдинками». «Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!» — пророчествует одна из самых известных его фраз.

Цезарь, потомок Капитошки. Как чемпионы шли к финишной черте с помощью уговоров, поддержки и бодания

Тем временем на стадионе около сельской школы начинается главное событие дня — гусиные бега. Познакомиться с гусями и выбрать своего фаворита можно было ещё утром: для этого три десятка гусей заранее выставили в клетках на всеобщее обозрение, и к каждой клетке прикрутили табличку с именем и кратким CV. Из этих карточек мы, например, узнали, что гусь Знайка когда-то спас свою стаю от дикой собаки, гусь Феликс — Телец по гороскопу, гусь Фаид вылупился специально для участия в бегах, гусь Граф Гагунский выбрал своим девизом фразу «Пока вы чистили пёрышки, я качал лапки», имя гусыне Серануш было выбрано исключительно из-за цвета оперения, про гуся Серёню такого уточнения не наблюдалось, а гусь Цезарь — прямой потомок гуся Капитошки. Ну, и так далее.

На некоторых карточках были ещё и названия разных фирм и предприятий, взявших гуся в лизинг у местных жителей. Такую опцию организаторы фестиваля предложили гостям в этом году. Скажем, если поучаствовать в соревнованиях вам очень хочется, а возможности завести гуся и возиться с ним целый год у вас нет, вы можете просто его опекать — заплатить 10 тысяч рублей, чтобы за ним ухаживали, а потом гусь побежит от вашего имени и призы в случае победы принесёт тоже вам. Услуга по лизингу гусей, судя по обилию логотипов на табличках, пользуется огромной популярностью.

Первым делом ведущий соревнований огласил ключевые правила и принципы, главным из которых было следующее:

— Мы с вами обязаны поддерживать всех участников, поэтому болеем за каждого!

И добавил:

— Если гусь не хочет бежать — это его дело, он может не бежать.

Многие гуси в итоге бессовестно этим пользовались и никуда не бежали. Тридцать три участника разделили по тройкам, и только некоторые гуси из первых десяти забегов в итоге дошли, добежали и долетели до финишной черты вместе со своими хозяевами. Тем разрешалось бежать чуть впереди, чуть позади или вровень со своим гусём и всячески мотивировать его, но только словами и жестами — прикасаться к ним строго запрещалось.

Один из гусей резво пробежал стометровку и остановился около финишной черты как вкопанный, ясно давая понять, где он видел амбиции своих хозяев и беснующуюся в азарте толпу зрителей. Хозяин гуся скакал, кричал и махал руками вокруг него, и совсем уже было отчаялся, но тут его осенило: он наклонился и несколько раз боднул гуся в шею.

Оказалось, что, в отличие от толкания гусей руками или пинания гусей ногами, запрет на бодание гусей головой в правилах не прописан — именно эта юридическая лазейка и обернулась для мужчины победой в туре.

В итоге третье место занял гусь по имени Зевс, второе досталось Дяде Гаге, а абсолютным чемпионом стал гусь Цезарь. Гусям перепал призовой комбикорм, а их хозяевам — садовая тачка, зернодробилка и морозильная камера соответственно. Было что-то тревожное в том, что самый успешный гусь выиграл себе морозильную камеру, ну да ладно.

Отдельно вручали подарки от спонсоров — выяснилось, что многие спонсоры одновременно были и владельцами гусей, взявшими их в лизинг. Поэтому, например, занявшие благодаря Дяде Гаге второе место представители компании «Термоленд» выиграли свои собственные подарки.

— Мы Дядя Гага, — объявил представитель «Термоленда». — А тут ещё есть Леди Гага, кажется, от «Ростелекома».

Свой приз владельцы Дяди тут же передарили владельцам Леди, чем вызвали всеобщее умиление.

Отдельный приз вручили в номинации «Самый прекрасный гусь имени Мориса Дрюона». Для того, чтобы в ней победить, гусю не надо было делать ничего особенного, кроме как быть красивым и заслужить приз зрительских симпатий. Второй год подряд самым прекрасным гусём стал гусь по имени Саня, у которого, судя по всему, в Чёрном Отроге образовалась неслабая группа поддержки.

Хозяевам самого прекрасного гуся подарили инкубатор. Надеемся, этот подарок воодушевляет гусей больше, чем морозильная камера, но наверняка мы об этом не узнаем. Напрямую спросить об этом гусей мог бы только сам Морис Дрюон, но он умер в 2009 году, на год раньше Черномырдина.

Гуси с яблоками. Почему звёздный час домашней птицы всегда недолог

Большинство гостей фестиваля уезжает на специальной дополнительной электричке до Оренбурга, организованной по случаю гусиных бегов. Мы с фотографом задерживаемся, чтобы прогуляться по опустевшему селу. Гусей уже развезли по домам, но не всех: на окраине фестивальной площадки двое мужчин запихивают нескольких птиц в мешки. Поначалу они разрешают нам поснимать процесс, но потом спохватываются:

— Мы что-то уже и сами не рады, — говорит один из них. — Потом нас где-нибудь в «гринписовских» новостях покажете.

Запихивание гусей в мешки выглядит и правда не слишком уважительно, особенно учитывая, что один из гусей сегодня добился неплохих результатов в забеге. Но гусям, во-первых, позволяют выглядывать из мешка, а во-вторых, поедут они на незначительное расстояние в пределах села, и это немного оправдывает в наших глазах бестактность по отношению к птицам.

— А как вы их вообще выбираете для соревнований? — спрашиваем мы. — Самых активных берёте?

— Самых злых! — чеканит владелец гусей.

Выясняется, что выбирать у него есть из кого — всего у мужчины в хозяйстве почти два десятка птиц.

— Ну как «в хозяйстве», — уточняет фермер. — Они дома у нас живут. По сути, так: я им сдаю жильё в аренду, а они со мной расплачиваются. Жизнью! — выкрикивает он после маленькой театральной паузы и хохочет.

Мы наблюдаем, как гусей грузят в машину, и параллельно болтаем о гусиных особенностях.

— У каждого из них даже тембр голоса есть определённый, — говорит наш собеседник. — У каждого всё индивидуально, они ведь очень умные птицы, не зря некоторые с ними даже по улицам гуляют, как с собаками. В общем, они хороши и для соревнований, и на новогоднем столе неплохо смотрятся. С яблоками, — мужчина снова смеётся немного наигранным мрачным смехом.

Становится понятно, что звёздный час гусей подошёл к концу, а день сельского гостеприимства для них сменится обычными сельскими буднями. Всё-таки остальные 364 дня в году даже самые успешные участники соревнований живут простую жизнь обычных домашних птиц. Хоть и несколько привилегированную.

В идеале домашний гусь, которого держат как питомца и компаньона, может прожить аж до 25–30 лет. На практике такое бывает нечасто: большинство гусей разводят на мясо, а после пятилетнего возраста оно становится жёстким. А вот племенным птицам, которых держат для разведения, уготован средний вариант: таким часто позволяют дожить лет до восьми.

Учитывая, что наши собеседники явно намерены участвовать в соревнованиях и дальше, мы надеемся, что их птиц впереди ждёт относительно долгая жизнь — пусть и с поправкой на понятное для села утилитарное отношение.

Так что владельцам гусей мы на прощание пожелали успеха на следующих соревнованиях. А самим гусям — удачного нового года. А то первое без второго, кажется, невозможно.