В Новгородской области двухлетнюю Нику, из-за гибели матери внезапно ставшую сиротой, отдали не кровным родственникам, а местному главе района. В то время как прабабушка девочки долго и муторно оформляла документы, чтобы забрать её из интерната, чиновник и его жена получили опеку над ребёнком меньше, чем за месяц. Как так вышло, если другие люди, желающие взять из детдомов малышей, годами стоят в очереди? И почему органы опеки, нечаянно или намеренно, сделали всё возможное, чтобы девочка не попала в кровную семью? Журналистка «Репортёрских историй» Александра Царёва побывала на суде, пообщалась со всеми сторонами спора и познакомилась с самой Никой.

Автор: Александра Царёва

Суд

Утром 9 апреля в зал заседаний №44 Новгородского районного суда заходит 65-летняя Ольга Адамович из Вологды — стройная женщина с красной помадой и аккуратной стрижкой на седых волосах. Тихая и сосредоточенная, она садится рядом с адвокатом. 

Ольга судится за возвращение своей правнучки Ники в кровную семью: требует отменить решение новгородской опеки и отдать ребёнка ей. В начале 2026 года двухлетняя¹ девочка, чей отец погиб на «СВО», а мать — в ДТП, оказалась в школе-интернате. Пока Ольга в течение месяца собирала документы для опеки, её опередила семейная пара из Сольцов — небольшого райцентра в 70 километрах от Великого Новгорода. История приобрела широкий резонанс после того, как Адамович рассказала о ней в соцсетях.

В зале — десяток журналистов с блокнотами и камерами. За столами — шестеро напряжённых чиновников: представители администраций Великого Новгорода и Сольцов, опеки обоих городов, регионального уполномоченного по правам ребёнка и сотрудница школы-интерната в Великом Новгороде, куда Нику привезли в январе после гибели матери. 

Опекуны в суд не приехали. «Больше на заседание никого не пускать», — бубнит в рацию охранник. Входит судья Наталья Галкина, худощавая блондинка 50 лет в очках. Заседание начинается. 

Адвокат Надежда Гольцова настаивает, что решение в пользу Ольги должно быть вынесено как можно скорее, пока правнучка её не забыла. Последний раз прабабушка виделась с Никой 29 декабря прошлого года, когда та вместе с мамой Алиной уезжала из Вологды в Сольцы.  

Кто из чиновников был в суде

В этой истории участвуют опеки трёх городов. Первая — опека из города Сольцы: там обнаружили осиротевшего ребёнка. Вторая — опека Великого Новгорода: там находится школа-интернат, куда отвезли девочку после ДТП. Сотрудники этой опеки отдали ребёнка в семью солецкого чиновника. Третья — опека Вологды: в этом городе Ника была прописана, там же живёт её прабабушка Ольга Адамович, которая хочет взять ребёнка под опеку.

В суде были: представительница комитета по опеке и попечительству администрации Великого Новгорода Светлана Смирнова, представительница Новгородской администрации Валентина Скиданова, замначальника Управления образования и спорта администрации Солецкого округа Екатерина Артемьева (в этом управлении занимаются опекой), представитель администрации Солецкого округа Андрей Навойчик, представительница уполномоченного по правам ребёнка Елена Тамразова, руководитель филиала №2 школы-интерната №5 Великого Новгорода Татьяна Васильева.

Мама умерла

— Городок у нас, конечно, маленький и красивый, но с Вологды бежать сюда — не от хорошей жизни, — пожимает плечами глава Солецкого округа и секретарь местного отделения «Единой России» Максим Тимофеев, рассказывая журналисту «Репортёрских историй» о погибшей матери Ники.

Сольцы, где живут восемь тысяч человек, — районный центр, каких в России много: храм, памятник Ленину, маркетплейсы, супермаркеты, пара кафе, администрация, горстка старинных домиков на центральных улицах, серые глыбы пятиэтажек, которые строили для военных, большая часть города — частный сектор с огородами и садами. 

Почему мать Ники, 22-летняя Алина Останина, перед Новым годом загрузила в «ГАЗель» все вещи, включая детскую кроватку и стиральную машину, и уехала из Вологды в Сольцы, никто из близких не может сказать наверняка. 

— Кто-то говорит, что Алина сбежала от меня, но у нас были хорошие отношения, — отзывается о внучке Ольга Адамович. — Она очень ценила, что я без всяких вздохов сижу с Никой. Естественно, иногда споры возникали — просто каждый высказывал свою точку зрения.

Подруга девушки и крёстная Ники, 21-летняя Дарья Кривошеина считает, что Алина поехала в Сольцы, чтобы «сменить обстановку»: дома ей всё напоминало о муже Игоре, погибшем на войне в Украине в 2024 году. По словам Дарьи, Алина хотела переехать в Санкт-Петербург, но денег на покупку квартиры не хватало: получив выплаты за погибшего на войне мужа, она первым делом закрыла кредиты. 

В Сольцах Алина не работала, а Нику планировала устроить в детский сад. В этот город девушку позвала новая подруга Карина — они познакомились в поезде. 

— У неё была такая давящая, манипулирующая манера общения, — описывает Дарья Карину. Она не знала ту лично, но сделала такой вывод, посмотрев видео, которое девушки снимали 16 января. — Они катались на снегокате, Алина говорила: «Я не хочу, я боюсь». А Карина сказала: «Вечером вообще поедем на ватрушке на ста километрах в час».

Возможно, Алину с новой подругой сблизил схожий жизненный опыт: обе какое-то время провели в детских домах. Когда Алина родилась, её маме Наталье было 15 лет, и девочку стала воспитывать бабушка Ольга Адамович. В 20 лет Наталья родила сына Диму — и тоже отдала бабушке. Чтобы уделять внукам время, Ольга, работавшая на две ставки медсестры, перешла на одну. Денег не хватало, и она оформила опеку над обоими внуками, чтобы получать на них выплаты. Наталью лишили родительских прав. 

В 12 лет, по словам бабушки, Алина стала бить младшего брата. «У неё стала развиваться ревность, хотя я любила обоих внуков одинаково безмерно», — рассказывает Ольга. Она чувствовала, что не справляется, и попросила временно освободить² её от опеки над внучкой. Говорит, что долго не могла решиться на это, но так оставалась возможность быстро вернуть ребёнка домой.  

В детском доме Алина прожила полтора года, после чего бабушка забрала её обратно. В 15 лет девушка познакомилась с 26-летним Игорем Останиным из Северодвинска и вскоре переехала к нему. Пара стала жить на два города, периодически приезжая в Вологду. Алина год проучилась в колледже, поработала в Макдональдсе, а в 18 лет забеременела. В феврале 2023 года, за три месяца до рождения дочери, они с Игорем поженились.

Ника была желанным ребёнком, уверена её крёстная Дарья Кривошеина: 

— У неё всегда была куча игрушек, одежды. Алина учила её самостоятельности: немногие дети в два года кушают сами и одеваются. Я была в шоке от её умелок. Мы как-то гуляли, и я хотела помочь Нике залезть на горку. Алина сказала: «Нет, она сама справится».

После переезда в Сольцы Алина с дочкой стали жить предположительно в квартире у Карины, но точно Ольга не знает. Вечером 16 января девушки катались по городу на ватрушке, привязанной к машине. За рулём был 20-летний Ислам Загаев, парень Карины. В какой-то момент ватрушку вынесло на встречную полосу, и на девушек наехал другой автомобиль. Алина и Карина погиблина месте.

Одним из первых о случившемся узнал Максим Тимофеев: ему позвонила сотрудница администрации Солецкого округа Екатерина Артемьева, которая поехала с полицией искать Нику. По словам чиновника, о таких происшествиях он обязан докладывать «в областной аппарат».

— Мы с женой уже спать собирались. Звонит Артемьева: так и так, двое погибших в ДТП, ребёнок остался один. Это же ЧП на всю область! Артемьева потом прислала фотографию ребёнка: нашли. Попросила машину в Новгород.

Двухлетняя Ника спала в квартире под присмотром приятеля Алины. Чиновница одела девочку в зимний комбинезон и повезла³ в школу-интернат в Великом Новгороде. Всю дорогу Ника плакала и звала маму.

Прабабушка

О том, что внучка погибла, а Ника — в детском доме, Ольга Адамович узнала на следующий день: ей позвонила Екатерина Артемьева.

Адамович выехала из Вологды в Великий Новгород, чтобы забрать тело Алины и зайти в Следственный комитет по делу о ДТП: её вызвали как потерпевшую. Правнучку в интернате Адамович не навещала, но справилась о девочке по телефону: «Я везла [на обратном пути] тело внучки в автофургоне, ребёнка не могла взять с собой. Думала, похороню и сразу вернусь».

В понедельник, 19 января, Екатерина Артемьева внесла информацию о Нике в банк данных о детях-сиротах⁴, но без упоминания о том, что у девочки есть прабабушка. Как пояснила чиновница в суде, во вкладке «родственники» можно выбрать только тех, кто имеет приоритет при опеке — братьев, сестёр, бабушек, дедушек, дядю или тётю ребёнка. Так предусмотрено законом. 

Ольга Адамович считает это абсурдным: «Есть случаи, когда бабушки 73-х лет становились опекунами. Да, я — прабабушка, но мне всего 65».

В декабре 2025 года в Госдуму внесли законопроект, где прописана очерёдность родственников при установлении опеки. Если закон примут, прабабушки тоже получат приоритет перед посторонними людьми. Минпросвещения и Совет при президенте заявили, что законопроект требует доработки.

Ольга объясняет, что была самой близкой родственницей ребёнка после родителей: 

— Я с рождения Ники была рядом, помогала и заботилась, гуляла, забирала из детского сада [в Вологде]. В течение полутора лет я часто проживала с Никушей. За это время мы очень привязались друг к другу. 

Адвокат Надежда Гольцова считает, что тут нужно руководствоваться «не буквой, а духом закона»: с прабабушкой Нике будет лучше. 

В России последние несколько лет, объясняет президент фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская, «совершенно чёткая политика на уровне президента и уполномоченного по правам ребёнка: приоритет — на возвращении детей в кровные семьи», и в регионах об этом знают. Представительница уполномоченного по правам ребёнка в Новгородской области Елена Тамразова в суде подтвердила, что в России действует государственная «семьесберегающая политика»: по возможности ребёнок должен жить в кровной семье.

Как поясняет специалистка в сфере опеки и попечительства Тамара Скокова, в случае внезапной гибели родителей сотрудники опеки начинают искать близких родственников, а если их нет — тёть, дядь, крёстных и друзей семьи. Для этого опека может просить помощи в полиции. Скокова пишет, что детдом — это крайняя мера: 

— Предпочтительный вариант — когда ребёнок после смерти родителей остаётся с родственниками или хотя бы с друзьями семьи. Привычная обстановка и знакомые лица помогают минимизировать стресс и легче пережить трагедию.

Правда, в России не существует инструкций, кто и как именно должен искать родню ребёнка. В фонде «Волонтёры в помощь детям-сиротам» объясняют, что часто результат зависит от энтузиазма конкретного сотрудника.

Брат Алины и дядя Ники, 18-летний Дмитрий, от опеки отказался. Обе бабушки Ники лишены родительских прав и не имеют права быть опекунами. Найти родственников отца девочки вологодская опека не смогла. Просили ли они помощи у полицейских, неизвестно, но в ЗАГСе сведения о родных опеке не дали. Ольга говорит, что когда чиновники спросили её, может ли кто-то ещё взять опеку над Никой, она «объяснила им истинные причины, почему те родственники не могут этого сделать». Что это за причины, Ольга в разговоре с журналистом не уточнила. 

Отец

Наталья Токарева, тётя Игоря, живёт в Северодвинске. Она подтвердила в телефонном разговоре, что опека не связывалась с ней по поводу Ники. О смерти Алины она узнала только через три дня, когда её внучке написала подруга погибшей. Нику женщина называет «единственным, что осталось у неё после Игоря и Алины».

— Никто от нашей Ники не отказывался. Я ведь тоже могла взять опеку. У Ники есть дяди — родные братья Игоря. Но ребёнок — это огромная ответственность, — объясняет Наталья. — Мы понимаем, что лучше оставить его в Вологде, где бабушка любящая, крёстная Даша, садик, всё привычное.

Тётя Игоря считает, что опекунам, взявшим девочку, «не ребёнок нужен»: «Давайте уже по-честному: Ника у нас с хорошим приданым». Наталья говорит о квартире в Вологде, доставшейся девочке от мамы, и около 7 миллионах «гробовых» за отца.

На аватарке в соцсетях у Натальи — горящая на чёрном фоне свеча. Женщина часто публикует посты о том, как скучает по племяннику, которого называет «сыном»: она воспитывала Игоря с двух месяцев. Когда мальчику исполнился год, его отдали в дом малютки: у Натальи родилась дочь, семья жила в крохотной комнате в коммуналке и едва сводила концы с концами. 

— Я собиралась забрать Игоря с детдома и усыновить, потому что он уже называл меня мамой. Но моя мама мне этого не позволила: были 90-е, тяжело было и с зарплатами, и с работой, — рассказывает Наталья. Она забрала Игоря, когда мальчику исполнилось восемь лет, а его маму лишили родительских прав.

Токарева называет племянника трудоголиком и говорит, что «он брался за любую работу». Мужчина, по её словам, очень любил собак и много времени проводил в приютах для животных: «Такой добрый человек, он муху никогда не убьёт. Поймает — выпустит».

После рождения ребёнка Игорь с Алиной какое-то время жили в Северодвинске, планировали купить квартиру в ипотеку. По словам Натальи, Алине она тоже стала второй мамой.

Осенью 2023 года, когда Нике не было и полугода, её отец подписал контракт и отправился на войну.

— Видимо, настолько нас загнали в угол. Игорь говорил: «Я хотя бы обеспечу и ребёнка, и жену». И там ребята: у него столько друзей туда ушло, они переписывались, созванивались. Говорил: «Я должен быть с ними».

В апреле 2024 года Игорь Останин пропал, его тело искали несколько месяцев. В конце года мужчину похоронили на аллее Славы в Северодвинске. 

После гибели мужа Алина полтора года судилась за «гробовые». Она была прописана в Вологде, и чтобы получить региональную выплату, которая в Архангельской области больше, требовалось доказать факт проживания в Северодвинске на момент гибели мужа. 

— Чистой воды бюрократия получилась. Алину везде отшивали: каждый регион хотел оставить деньги у себя, — объясняет Наталья. — Вологодская сюда отправляет её, а Архангельская область туда пинает. И вообще пофиг на то, что она является официальной женой.

После смерти мужа Алина перебралась с дочкой в Вологду, но ездила в Северодвинск на суды. Нику иногда брала с собой, иногда — оставляла с прабабушкой Ольгой.

Когда встал вопрос о выплатах, выяснилось, что у первой жены Игоря есть двое детей от другого мужчины, к которому она ушла ещё до развода с мужем. Но поскольку Игорь был записан отцом в свидетельстве о рождении детей, суд постановил выплатить им половину «гробовых». Наталья от своей доли отказалась в пользу Алины и Ники: «Я вообще считаю, это кровавые деньги, они мне даром не нужны».

Токарева убеждена, что Ника должна остаться с прабабушкой: 

— Мне бы хотелось посмотреть в глаза этой женщине [опекунше]. Если вы не можете родить, то у нас много в России одиноких детей, у которых нет вообще никаких родственников. Вы можете дать другому ребёнку заботу, любовь, ласку. Вы почему уцепились за нашего ребёнка, у которого есть родственники? Почему вы за неё принимаете решение? Получается, у кого больше связей, возможностей и власти, они могут делать всё, что угодно?

В начале марта СК по Новгородской области возбудил уголовное дело о халатности при передаче ребёнка под опеку. Вскоре прокурор Солецкого округа Дарья Петриченко отменила это решение, не найдя нарушений в действиях органов опеки ни Сольцов, ни Великого Новгорода. В том же месяце региональный следком снова возбудил уголовное дело — на этот раз о злоупотреблении должностными полномочиями в администрации Солецкого округа.

Опека

Чтобы после трагедии не отправлять ребёнка в соцучреждение и оставить его со знакомыми людьми, сотрудники опеки могут назначить ему временного опекуна: такую предварительную опеку можно оформить за день⁵. Это и хотела сделать Ольга Адамович. Но в опеке Вологды почему-то сочли это «нецелесообразным» и сказали ей готовить бумаги для постоянной опеки⁶ — на это уходит около месяца. Пока прабабушка собирала документы, девочку успели отдать в семью главы Солецкого округа.

Через несколько дней после похорон внучки, 26 января, Ольга Адамович пришла в вологодскую опеку и написала заявление о том, что хочет забрать правнучку к себе. Позже оказалось, что оно написано не по официальной форме, но прабабушку об этом не предупредили. «Она действовала так, как ей сказала опека Вологды, и не могла допустить, что опека может её обманывать», — объясняет адвокат Надежда Гольцова.

Она не понимает, почему никто из сотрудников не помог Ольге правильно заполнить заявление. В суде адвокат обратилась к опеке Сольцов:

— Почему не предприняли меры, направленные на защиту интересов ребёнка, чтобы он оказался с прабабушкой?

— Заявления по установленной форме от Адамович не поступало, — снова и снова повторяла Екатерина Артемьева.

Ольга считает, что чиновники в Вологде специально затягивали процесс. Чтобы получить акт жилищно-бытовых условий, она сделала косметический ремонт в квартире, где Ника жила с мамой. После этого чиновники сказали, что ошиблись: принимать будут квартиру Ольги. На ремонт в ней ушло дополнительное время.

У вологодской опеки были сложные отношения с Адамович, признаёт адвокат Надежда Гольцова. В 2021 году у Ольги изъяли находившегося под её опекой внука Диму, но позже суд подтвердил, что сделали это с нарушениями, и после двух с половиной лет в детском доме подростка вернули бабушке. Адвокат предполагает, что из-за той истории вологодские чиновники затаили на Адамович обиду и потому затянули процесс оформления документов для опеки Ники.

В начале февраля Ольге позвонила⁷ Екатерина Артемьева. По словам Адамович, та сообщила, что Нику хочет забрать «высокий чиновник».

— «Вы не дадите ребёнку столько, сколько даст та семья», — возмущённо цитирует Ольга в суде слова Артемьевой и добавляет. — Но разве деньги важнее, чем любовь и ласка?

— Я сказала, что вы можете принять любое решение об опеке, — возражает Артемьева.

Ольга не хотела отказываться от правнучки и продолжила собирать документы на опекунство. По её словам, в феврале она несколько раз созванивалась с опекой Сольцов⁸: сотрудники уточняли, как продвигается сбор документов. Примерно раз в неделю Адамович звонила в школу-интернат и справлялась о Нике, что подтвердилось в суде.

Держал «ситуацию на контроле» и глава Солецкого округа Максим Тимофеев: на еженедельных совещаниях подчинённые из опеки докладывали ему о судьбе Ники. Девочка интересовала Тимофеева не просто так. По его словам, они с женой давно задумывались о приёмном ребёнке, поэтому довольно быстро приняли решение оформлять над Никой опеку. Для получения статуса кандидатов в опекуны требовалось окончить Школу приёмных родителей⁹, и 2 февраля Тимофеевы, по их словам, начали посещать занятия. 

Опекуны

В феврале 2026 года Максиму Тимофееву исполнилось 45 лет. Он носит короткую стрижку и большие чёрные часы, ездит на Митцубиси. В соцсетях мужчина поздравляет подписчиков с Вербным воскресеньем, выкладывает личные фото с рыбалки и выходит на субботники в кепке с российским триколором. Прежде чем стать главой Солецкого округа, Тимофеев был замом начальника районного отдела МВД, где работал с 2009 года, а до этого служил военным по контракту. 

С Надеждой он познакомился 11 лет назад — оба работали в солецкой полиции. Первые пять лет встречались тайно. Когда Тимофеев уволился, поженились. У Максима на тот момент была дочь-подросток от первого брака, у Надежды кровных детей не было. 

Завести общего ребёнка не получилось, и пара подумывала об усыновлении. Они решили: либо успеть это сделать до 45 лет, либо уже нет. Тимофеев, по его словам, регулярно просматривал базы детей-сирот. Но Школу приёмных родителей до трагедии с Никой семья не проходила.

— Жена-то хотела, а я, наверное, сомневался. Конечно, страхи были: чужой ребёнок, полюбишь — не полюбишь. А вдруг не сложится? Это же не собака. Почему привязался к Нике, я до сих пор даже себе объяснить не могу. Но я этого ребёнка уже люблю, — объясняет мужчина.

— Может, по той фотографии Ники что-то щёлкнуло, когда мы увидели её в первый раз, — Надежда начинает плакать. — Там только лицо видно было, человечек стоит такой испуганный.

Обучение в Школе приёмных родителей Тимофеевы прошли в Сольцах за 12 дней, хотя обычно это занимает до двух месяцев. Президент фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская отмечает, что «теоретически такое возможно, но мало представимо: обычно занятия проходят раз-два в неделю, минимум 30 часов».

Тимофеев объясняет, что все нужные знания они получили, сдав экзамен. Им с женой 16 февраля выдали заключение, что они могут стать опекунами — любого ребёнка. Глава Солецкого округа уверяет, что они выбрали Нику, потому что «вся эта трагедия оказалась рядом с ним», а за девочкой никто не приехал: «Ну не мог я пройти мимо ребёнка. Не мог бросить её».

Новгородские чиновники, как заявила в суде представительница городской администрации Валентина Скиданова, якобы не знали, что у Ники есть прабабушка. Адамович возразила, что это неправда: она звонила в новгородскую опеку, и у неё сохранились распечатки телефонных звонков. Судья подтвердила это, показав личное дело Ники, где на последней странице указана прабабушка. Скиданова настаивала, что «ранее этой информации в личном деле не было». 

Надежда Тимофеева 17 февраля впервые навестила Нику в детском доме Новгорода. «Директор детского дома сразу сказала: девочка с характером, трудно привыкает. Она ко мне не пошла на руки. Потом я заинтересовала её телефоном: давай покажу тебе животных. Она подошла, посмотрела. Я сказала, что приду к ней ещё, она согласилась. Мы договорились, что я ей подарок принесу», — вспоминает Надежда. 

Спустя два дня, на второй встрече, Ника «уже пошла на контакт». 20 февраля администрация Великого Новгорода выпустила распоряжение: передать Нику под постоянную опеку Тимофеевым. В этот же день положительное заключение вологодской опеки получила и Ольга Адамович. Но дома она обнаружила, что в документе неверно указали номер её паспорта, и ещё несколько дней ушло на исправление бумаг.

Сотрудница новгородской опеки Светлана Смирнова в суде заявила, что Тимофеевы были первыми, кто пришёл за Никой с необходимыми документами. Других кандидатов в опекуны для ребёнка, по её словам, не было. 

При этом дети до трёх лет, особенно девочки — самые желанные из тех, кого хотят взять в семью кандидаты в опекуны и усыновители. Органы опеки или оператор банка данных должны уведомлять этих людей о поступающих новых детских анкетах. Приоритет в получении такой информации имеют кандидаты, вставшие на учёт раньше остальных — и все, кто находится в этой очереди, уже прошли Школу приёмных родителей. 

Как происходит ознакомление с данными о детях-сиротах 

Как кандидаты на усыновление и опеку знакомятся с информацией о детях-сиротах, нам помогла разобраться юрист фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Оксана Хухлина.

• Первые 30 дней семью для ребёнка-сироты ищет местный орган опеки, который его выявил. Для этого сотрудники опеки связываются с теми кандидатами, которые ранее обратились в эту опеку с просьбой ознакомить их с информацией о детях.
• Одновременно краткая информация о ребёнке передаётся на региональный и федеральный уровень. Кандидаты пока ещё не видят полной анкеты ребёнка (она не готова), но там может быть фото.
• Через 30 дней полная анкета размещается на общедоступных сайтах (например усынови.рф), где её могут смотреть все кандидаты, которые стоят на учёте в региональном и федеральном банке данных.
• По закону кандидатам должны не реже раза в месяц рассылать уведомления, если появляется новая анкета о подходящем ребёнке. Но многие кандидаты отмечают, что операторы банка данных на любом уровне довольно редко звонят сами при обновлении баз и лучше смотреть банк данных самим.
• При наличии нескольких граждан с одинаковыми пожеланиями относительно ребёнка приоритетное право ознакомиться с анкетами имеет тот, кто встал на учёт раньше. Но нигде не конкретизировано понятие «одинаковые пожелания к ребёнку». 

Действительно, найти в детском доме здорового маленького ребёнка — редкое везение. По данным проекта «Если быть точным», в России среди детей-сирот преобладают дети с хроническими заболеваниями (60%), сиблинги¹⁰ (59%) и подростки (66%) от 12 лет. Пользователи форумов рассказывают, что стоят в очереди за маленькими детьми не один год. 

Именно поэтому в то, что целый месяц на здоровую двухлетнюю девочку, внесённую в федеральную базу данных, не было претендентов, верится с трудом.   

Когда начался суд, с Ольгой Адамович, как сообщает канал «Семья права!»¹¹, связались другие кандидаты в опекуны, которые стоят в очереди на детей в Новгородской области. Одна из женщин сообщила, что приходила в администрацию Новгорода в 20-х числах января, спрашивала про Нику, но ей сказали, что у ребёнка есть бабушка и она будет «брать опеку». А житель Сольцов написал, что они с женой почти два года стоят на учёте для удочерения девочки в возрасте от шести месяцев до 12 лет, но никто им о появлении Ники в банке данных не сообщал, более того — из опеки звонили и просили досрочно сняться с этого учёта. Правда, все эти истории анонимны, их авторы пишут, что не хотели бы огласки своих фамилий, или, по утверждению канала, боятся давать показания, опасаясь мести со стороны чиновников.   

24 февраля, спустя всего восемь дней с момента получения официального статуса кандидатов в опекуны, Тимофеевы забрали Нику из интерната домой.

— Мы спросили: ты поедешь к нам в гости? Она сразу согласилась, — рассказывает Надежда.

Когда 26 февраля Ольга Адамович приехала в опеку Великого Новгорода, ей сказали, что её правнучка уже живёт в другой семье. 

В паблике школы-интерната в Новгороде, где была Ника, выложили фото, снятое со спины: девочка в красном платье и двое взрослых на корточках возле неё — женщина со светлыми волосами и мужчина с чёрными часами на запястье. «Семья — это самое драгоценное сокровище, источник любви, поддержки и душевного тепла. Именно сегодня это сокровище обрела наша Ника», — написали в посте. Позже это сообщение удалили, но сохранился его скриншот¹².

Через несколько дней имена опекунов впервые появились в публичном пространстве: на фото из школы-интерната обратили внимание всё те же активисты канала «Семья права!» — заметили, что мужчина похож на главу Солецкого округа. Тимофеева назвали «чиновником, который урвал чужую здоровую девочку-сиротку, с пенсией погибшего бойца СВО, наследной квартирой и прочими госгарантиями».

Ольга Адамович 13 марта подала иск в суд.

Споры

— Когда написали, что опекун — глава, нас начали гнобить. Для нас это было дико, — вспоминает Максим Тимофеев. — Если бы я не был главой [округа], такого резонанса бы не было. Они бы просто начали с нами судиться в тишине и покое. Самое противное, что я не могу себя защищать. Если ты на госслужбе, ты бесправный: слово нельзя сказать. 

В областном правительстве, по словам главы округа, тоже «не все рады его решению».

— «Зачем ты это сделал? Ты же понимаешь политические риски», — передаёт он слова коллег. — Эти разговоры меня бесят. Вы про ребёнка спросили? Почему вы всё меряете политическими рисками?

Тимофеев считает, что «историю раздули», а обвинения в том, что они с женой взяли Нику из-за её «приданого», отвергает. Говорит, что им хватает двух зарплат и его военной пенсии.

— Я рискую всем [из-за Ники]: карьерой, работой, репутацией. Я же понимаю: если меня скинут отсюда, я здесь работу больше не найду. Мне придётся уезжать. Оно стоит того?

Надежда добавляет, что в опеке её буквально «заставили» написать заявление на опекунские выплаты¹³: «сказали, что иначе это будет нарушение прав ребёнка». Семья открыла счёт и не тратит эти деньги.

Тимофеевы считают, что в конфликте виновата опека Вологды, которая выдала Ольге Адамович негативную характеристику, но разрешила опеку над правнучкой.

— Это неграмотное заключение: нельзя писать, что «не справляется, от детей отказывается, давайте следующего ребёнка». Мы понимали, что нас просто подтолкнули на конфликт, — говорит Тимофеев. — Ребята, если человек в 40 лет отказывается от своей внучки — в 66 она долго продержится с правнучкой? 

Вологодская опека, предполагает Тимофеев, «побоялась» не выдать Адамович положительное заключение: «Вологда напрямую заявила опеке Сольцов: “Мы не будем с ней ругаться. Мы знаем, что она скандальная”». Сотрудница вологодской опеки Маргарита Ларичева, которая неоднократно общалась с Ольгой Адамович, разговаривать с журналистом «РИ» отказалась.

За два месяца конфликта, по словам Максима Тимофеева, родственники Ники не пытались с ними связаться «по-человечески». В конце марта Ольга Адамович попросила опеку организовать ей встречу с правнучкой. Контакты опекунов прабабушке не дали, а встречу с ребёнком солецкая опека предложила только через месяц и в присутствии психолога. Ольга сокрушалась, что при чужих людях «Ника просто замкнётся».

— Бабушке никто не запрещает быть бабушкой — но не мамой с папой. Приезжай к ребёнку. Если будет нормальное отношение, летом к тебе в гости приедем, — говорит Тимофеев.

Правда, когда Ольга захотела увидеться с правнучкой, её к Нике не пустили. Накануне суда, 8 апреля, Адамович вместе с крёстной девочки Дарьей Кривошеиной и её сестрой Ксенией узнали адрес Тимофеевых в Сольцах и приехали, чтобы посмотреть на Нику хотя бы издалека. 

— Мы не ожидали этого. Сначала мы бабушку не увидели — там девчонки молодые бежали и кричали «Верните ребёнка!». Я испугалась, мы за калитку быстро спрятались, — рассказывает Надежда.

Ольга Адамович, впервые за три месяца увидевшая правнучку, кричала через забор: «Ника, Никушка! Баба тебя любит!». 

Максим Тимофеев называет случившееся «провокацией».

— У меня ребёнок два дня не может выйти за калитку: «Папа, там злые тёти, я не пойду туда». Это разве нормальное отношение? Ну так же нельзя. Дождались ребёнка с мамой — подойдите спокойно.

Тимофеевы уверяют, что Ника не узнала прабабушку. Дарья говорит, что девочка узнала даже её: «Я пошла к ней. Не кричала, не бежала с истерикой — просто подошла ближе. И в этот момент она меня увидела. Она узнала меня». В этот момент, как рассказывает Ольга Адамович, Надежда «схватила Никушку за руку и поспешила завести её за забор». 

После Тимофеева позвонила мужу, а тот вызвал полицию: Надежда заявила, что ребёнка пытались похитить, и прабабушке пришлось писать объяснительную.

На второе заседание суда, которое состоялось 21 апреля, Тимофеевы приехали. Но сам суд проходил уже в закрытом режиме, прессу и слушателей из зала удалили, поэтому о том, что происходило на процессе, известно немногое, да и то через определённую призму. 

Например, среди свидетелей со стороны опекунов был таксист из Сольцов, который когда-то подвозил Алину. По информации активистского канала «Семья права!», в суде он рассказал, что во время поездки девушка якобы жаловалась на «плохую» бабушку и просила обязательно запомнить эту информацию. Поэтому, узнав о трагедии, мужчина посчитал своим долгом прийти в суд в качестве «душеприказчика» Алины.

По закону ребёнку можно назначить несколько опекунов, но ни одну из сторон такой вариант не устраивает. Адвокат Надежда Гольцова считает, что это «технически невозможно, когда опекуны проживают в разных регионах». А Максим Тимофеев говорит, что «совместная опека с данным кандидатом невозможна». 

Следующее заседание суда назначено на 27 апреля. 

Ника

В пятницу вечером Надежда Тимофеева привозит Нику из детсада на машине. У семьи в Сольцах отдельный дом. Девочку с опекуншей встречает рыжая кошка. Во дворе — пока пустые грядки и надувная лодка. 

Ника, не подозревающая о том, какую бурю возмущения и споров вызвала её история, показывает листок бумаги с цветными пятнами: в садике рисовала космос. В первую неделю девочка не шла на контакт с другими детьми: сидела отдельно, собирала пазлы и почти не говорила. Тимофеевых называла «Адя» и «Максим». 

Сейчас, по словам супругов, словарный запас ребёнка растёт с каждым днём, в садике появились подружки. «У неё сейчас такой возраст, когда она, как губка, впитывает новое, а старое забывается», — говорит Надежда.

Переодевшись в домашнее платье, Ника выпрашивает у женщины чупа-чупс и убегает в гостиную смотреть мультики.

Тимофеевы уверяют, что не хотят скрывать от девочки её происхождение: «Документы и фотографии [Алины] мы все сохранили. Если всё нормально сложится, потом поедем с Никой и на могилу к маме». 

Прислушиваясь к музыке и мультяшным голосам из соседней комнаты, Тимофеев говорит: «Больше всего переживаю за ребёнка. Не представляем и себя без неё, и её без нас. Как я могу её отдать?»

— Мама! — зовёт Ника из комнаты, и Надежда уходит к ней.

Примечания:

1. В мае Нике исполнится три года. ↩︎
2. Такое заявление отличается от обычного заявления о прекращении опеки тем, что оно не отменяет статус опекуна окончательно, а лишь временно приостанавливает его обязанности в силу уважительных обстоятельств. ↩︎
3. Как заявила Екатерина Артемьева в суде, её действия были согласованы с уполномоченной по правам ребёнка в Новгородской области Татьяной Ефимовой. ↩︎
4. Автоматизированная информационная система государственного банка данных (АИСТ ГБД) создана для сбора, хранения и обработки информации о детях, оставшихся без попечения родителей. Кандидаты на усыновление или опеку могут делать запросы в эту систему, а специалисты опеки и попечительства предоставляют им данные о подходящих на запрос детях. ↩︎
5. Для оформления предварительной опеки нужны только паспорт и акт жилищно-бытовых условий квартиры, где будет жить ребёнок. ↩︎
6. Для оформления полной опеки, помимо заявления, паспорта и акта жилищно-бытовых условий квартиры, требуется медицинское заключение, справки о доходах и отсутствии судимости, документы о праве собственности на жильё. ↩︎
7. По словам адвоката Надежды Гольцовой, запись этого телефонного разговора есть в распоряжении суда. ↩︎
8. Органы опеки Сольцов отвечали за устройство Ники в первые 30 дней после её «выявления». Именно они сообщили Ольге Адамович о том, что её правнучка стала сиротой, и были с женщиной на связи. ↩︎
9. Школа приёмных родителей является обязательной в России с 1 сентября 2012 года для всех, кто хочет усыновить или взять под опеку ребёнка. Свидетельство об окончании этой школы нужно, чтобы встать на учёт как кандидат в опекуны/усыновители. Ольга Адамович уже проходила это обучение, когда брала под опеку внуков, поэтому повторно учиться в этой Школе от неё не требовалось. ↩︎
10. Дети, у которых есть братья и/или сестры. Чтобы не разрывать кровные связи, приёмная семья должна забрать всех детей одной семьи. ↩︎
11. Канал позиционирует себя как ресурс «просемейных активистов в защиту традиционных ценностей». ↩︎
12. Есть в распоряжении редакции. ↩︎
13. По словам Тимофеевых, выплата за опекунство у них составляет 10 тысяч рублей. ↩︎